Отпустить 10-го - Хлоя Уолш Страница 2

Она поцеловала меня в щечку, и я еще сильнее прильнула к ней. Мне нравился мамин запах, ее объятия. Нравилось прижиматься ухом к ее груди и слушать, как бьется сердце.

Тук-тук. Тук-тук.

Я с улыбкой погладила маму по лицу. У нее самое прекрасное лицо на свете. И очень добрые глаза. Голубые, как у меня. Между прочим, я знаю все цвета и очень хочу сказать об этом сестре.

Но... слова почему-то не идут.

Нет голоса.

— Думаешь, она отстает? — грустно спросила Кива, и мне захотелось утешить сестру, ведь я бегаю супербыстро и никогда не отстаю. — Может, ее отдать в специальную школу или типа того?

— Этот разговор не для детских ушей.

Мама явно рассердилась. Испугавшись, я зарылась лицом в ее кофту.

— И вообще, тебе пора садиться за уроки. Обсудим все вечером, когда вернется папа.

— Хочу домой.

— Мы дома, Кива.

— Нет, хочу в наш настоящий дом! Ненавижу Англию! У меня нет друзей, а в школе все смеются над моим акцентом.

— Не обращай внимания на дураков, — посоветовала мама.

— Тебе легко рассуждать. — Сестра уставилась на меня и закричала: — Ты все испортила! Лучше бы ты вообще не рождалась!

— Кива!

— Я не буду извиняться, мам, потому что это правда!

— Ну, красавица, посмотри на меня, — завела мама, когда сестра вылетела из комнаты. — Подними свои дивные голубые глазки.

Я запрокинула голову.

— Вот так. — Мама с ласковой улыбкой убрала мне волосы с лица. — Все с тобой чудесно, слышишь?

Я кивнула.

— Ты моя хорошая. Мамочка позаботится о тебе. — Она пощекотала меня под подбородком. — Не верь никому, кто скажет, что с тобой что-то не так. — Она снова меня пощекотала. — Поняла, Лиззи?

Кивок.

— Вот и славно, — улыбнулась мама. — Люблю тебя, милая.

31 октября 1991 года

Лиззи

— При моих друзьях веди себя нормально, — наставляла Кива. — Не заставляй меня краснеть. — Она обернулась ко мне. — Никаких визгов и катания по полу.

Я кивнула.

— Господи. — Кива покачала головой. — Лиззи, когда ты уже начнешь говорить!

Я пожала плечами.

— Откуда мне знать, понимаешь ты меня или нет, если из тебя ни слова не вытянешь!

Мне не нравилось, когда сестра злилась.

Я расстраивалась.

Лицо начинало гореть.

А ногти — царапаться.

— Нет. — Настороженно косясь на мои ногти-царапки, Кива встала из-за туалетного столика и шагнула к кровати. — Так делать нельзя. — Она опустилась на корточки, взяла мои руки в свои и посмотрела в глаза. — Нельзя себя царапать.

Мне хотелось сказать: «Прости. Я не знаю, как остановиться».

Но вместо этого я молча погладила сестру по щеке.

Ее голубые глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, поговори со мной. — Всхлипнув, она заключила меня в объятия и прижала к груди. — Пожалуйста, Лиз, всего одно слово. Умоляю.

Я пытаюсь.

12 ноября 1991 года

Лиззи

— Учитывая постоянные вспышки агрессии со стороны Элизабет и семейный анамнез, я советую незамедлительно начать терапию.

— Психологическую?

— И медикаментозную тоже.

— Ей три с половиной, — выдавила мама. — Все трехлетки истерят!

— Это не истерики, Кэтрин, тебе ли не знать, — возразил папа. — Давайте начистоту, док. Какой диагноз?

— Для выводов еще слишком рано.

— Но ведь у вас наверняка есть предположения, — наседал папа. — Вы подозреваете то самое, да?

— Повторюсь, выводы делать слишком рано, однако у Элизабет налицо признаки психоза. Особенно настораживает нарушение осознанности и частые приступы амнезии. — Доктор повертел ручку в пальцах. — Судя по всему, она не помнит собственных поступков.

— Вы этого не знаете! — огрызнулась мама и погладила меня по голове. — И не узнаете, пока она не заговорит!

21 декабря 1991 года

Лиззи

— Это самолет. — Мама обвела рукой вокруг. — На нем мы полетим домой в Ирландию.

Я насупилась.

Как будто мне надо объяснять, что такое самолет.

— Не смотри на меня так, — засмеялась мама. — Я просто подумала, вдруг ты не знаешь.

Мой сердитый взгляд говорил: «Не считай меня глупенькой».

— Ладно, ладно. — Мама примирительно подняла руки. — Прости, что усомнилась в тебе, милая.

Я улыбнулась.

— Любишь удивлять мамочку?

Моя улыбка стала шире.

— Умница, — похвалила мама, обнимая меня за плечи. — Таких сообразительных девочек еще поискать, да?

Кивнув, я покосилась на папу с Кивой и нахмурилась.

Они на меня злились.

Только непонятно почему.

— Не расстраивайся, — шепнула мама, крепче прижимая меня к себе. — Они тоже тебя любят, милая. Прямо как мамочка.

6 января 1992 года

Лиззи

— Нет, — возмутилась Кива. — Исключено. Я не пойду в другую школу.

— Кива, милая, мы это уже обсуждали. Пожалуйста, постарайся понять.

— Я сказала, нет! — закричала Кива. — В «Святом Джозефе» у меня друзья. Ты обещала устроить меня в старую школу, когда вернемся. — Она замотала головой и попятилась к двери. — Ты обещала!

— Мы пытались, Кива, — грустно ответила мама. — Но директор говорит, сейчас нет мест.

— Так нечестно! — Сестра громко всхлипывала. — Вся жизнь коту под хвост!

— Не преувеличивай, — попробовала успокоить ее мама. — Уверена, тебе понравится в «Святой Терезе».

— Учиться в школе для девочек, где заправляют монашки? Никогда!

— Всего полтора года, милая. Потом перейдешь в среднюю школу, к своим друзьям.

— Ненавижу тебя! — взвизгнула Кива и бросилась к лестнице, где сидела я. — Свали отсюда, Лиззи! — Она отпихнула меня ногой. — Вечно ты лезешь мне поперек дороги!

— Кива! — рассердилась мама. — Не смей срываться на сестре!

Мне хотелось попросить прощения, но слова не шли.

— Ты ни в чем не виновата, Лиззи. — Мама с улыбкой опустилась передо мной на корточки. — Ты не сделала ничего плохого.

Я погладила ее по щеке.

Всхлипнув, она зажмурилась и накрыла мою ладошку своей.

— Я не плачу, милая, — ответила мама на мой безмолвный вопрос.

Но я-то видела.

Чувствовала рукой мокрое.

— А теперь будь