Писательница на полставки - Катя Рут Страница 25

часть программы были представлены долгим коллективным номером с десятком танцоров, игрой света и даже спецэффектами в виде льющегося на сцену дождя. Плавные движения и горящие огни создавали атмосферу, которая захватывала, несмотря на все предвзятое отношение к происходящему. Мужчины двигались грациозно, не спеша разгадывать загадки публики. Саша увидела, как один из них сделал плавный переход от уличного танца к кокетливому движению, едва ли не вызывающему восхищенное «ах» у зрительниц. Рядом с ним — еще один, с более строгим и уверенным взглядом, что-то словно говорил зрительницам, не отрывая взгляда от самой Саши. Он просто был — живым и реальным воплощением всей той загадки, над которой она так долго думала.

Подруги одновременно подавили смех, их глаза сияли от искреннего удивления.

— Я бы сказала, что теперь у меня есть идея для следующего материала, — сказала Алина, не сводя взгляда с танцующего мужчины.

— Главное, чтобы это не было слишком серьезно, — с улыбкой сказала Лера. — Все-таки шоу для женщин, а не для литераторов!

Саша же, не отвлекаясь от происходящего, начала в уме выстраивать очередную конструкцию, делая заметки о стиле движения и атмосфере, в которой они все оказались. Это было в какой-то степени магическим опытом, если забыть про всю шутливость ситуации. Чем-то выходящим за пределы обычного и скучного.

После того как коллективный номер завершился и аплодисменты затихли, а сотрудники быстро насухо вытерли сцену, началась серия коротких индивидуальных выступлений, каждое из которых было не просто танцем, а настоящим театральным шоу, с элементами раздевания, драматургии и фантазии.

Первым на сцену вышел высокий мужчина в черном костюме, который начал свое выступление с актерской постановки. Он изображал «таинственного незнакомца», который проникал в дом, скрывая свое лицо под маской. В зале основной свет потух, и лишь легкое освещение, как в старом фильме в жанре нуар, подсвечивало его загадочную фигуру. Сначала он двигался в медленном ритме, делая длинные паузы, останавливаясь перед девушками в первых рядах, поднимая один из объектов, спрятанных в сумке (сначала какой-то старый веер, затем кожаную перчатку, после — бинокль). Каждый предмет, как казалось, был наполнен глубоким символизмом, создавая мистический и слегка напряженный контекст. И только потом, едва ли не в кульминационный сюжетный момент, он сорвал с себя фрак, показав под ним великолепное тело, но не по сценарию, а скорее по импульсу: грациозно, как бы возвращаясь в образ самого себя. Публика оценила постановку, особенно те, кто понял скрытые смыслы. Лера, глядя на это, шутливо сказала:

— Вот это уж точно можно назвать «перевоплощением». Я не знала, что костюм может скрывать столько эмоций.

Следующим был номер с более явным элементом драмеди. На сцене появился мужчина в роли ковбоя, с огромной шляпой и поджарым телом, нарочито надвинув поля на лицо, чтобы создавать загадочный эффект. Этот номер оказался весьма смешным, хотя и захватывающим. Он начал с того, что провел своим кожаным ремнем по шее и рукам, а затем танцевал, как «пьяный ковбой» с комичными жестами, будто по сюжету пытался уговорить женщину поучаствовать в игре — а то ли соблазнить, то ли разыграть. Иногда он делал выраженные паузы, бросая игривые взгляды в сторону зрительниц, после чего внезапно начинал снимать с себя элементы костюма быстрыми и резкими движениями, словно мгновенно меняя образы и роли. Он снял шляпу, расстегнул рубашку и продемонстрировал грудные мышцы, заставляя девушек в ритме танца сопровождать его легкими аплодисментами. По задумке, это была не просто демонстрация «голого мужчины», это скорее было веселое и непринужденное раздевание с добавлением шуток.

— Ну вот это уже ближе к нашему с тобой настроению! — хихикнула Лера, когда ковбой в конце концов снял с себя последние элементы одежды и остался в кожаных шортах. — Не хватает только бури эмоций и прямых намеков на Ромео и Джульетту.

— Ага, если бы Ромео был ковбоем в баре, — ответила Алина с легким сарказмом. — Но в этом есть своя прелесть.

Когда ковбой завершил свое выступление, женщины в зале начали смеяться, и еще долго обсуждали эту эксцентричную постановку, каждый из которых внес свою долю интерпретации.

Подруги были развеселены, но и продолжали следить за каждым движением, почти искренне восхищаясь не только физической подготовкой танцоров, но и тем, как тщательно разрабатывались эти номера — каждый получился с особой атмосферой, каждый — с каким-то даже читаемым смыслом. Вдохновение, как ни странно, начало появляться даже у Саши.

Глава 12. Марионетка или писатель

На следующий день после приключений с подругами Саша выбралась погулять в город одна. Посмотреть, как он просыпается весной, как на улицы выходят люди, еще не веря в весеннее тепло. Вернулась домой после прогулки она рано — было еще светло, хотя на улице висела та самая серо-апрельская тень, из которой весна никак не могла вылупиться. Она включила чайник, машинально бросила рюкзак на стул и, не раздеваясь, прошла к ноутбуку. Открыла вкладку с заданием от Ангелины и уставилась на пустую страницу.

Вдох. Выдох. И… ничего.

Ее текст про мужскую сексуальность уже ушел в почту Ани и Даниила, с правками, ограненный и чуть менее интимный, чем хотелось бы самой Саше. Все равно там остались ее мысли, ее наблюдения, даже если спрятаны между строк. Он был личным, пусть и не откровением. А вот это задание — «подборка самых горячих сцен из любовных романов» — вызывало стойкое ощущение, будто ее подталкивают писать не про литературу, а… ну, почти фанфики. Или хуже.

Она мечтала быть писательницей. Серьезной. Так, чтобы однажды ее роман стоял между нобелевскими лауреатами или победителями других литературных премий, а не между «50 оттенками серого» и каким-нибудь «Проклятым герцогом». Ничего плохого в подобноей литературе Саша не видела, и даже сама читала ее, но писать хотела нечто более значимое. И задания Даниила, и тексты для Ани тут частично отвечали ее запросам — там хоть какая-то мысль была, хоть крошечная искра размышления, как косточка внутри абрикоса: твердая, настоящая. А теперь — одни сахарные обертки.

Саша положила руки на клавиатуру, как будто собиралась сыграть что-то печальное. И тут же убрала их.

Мама с папой, конечно, такого будущего для нее не представляли. Мама — практикующий психолог с множеством пройденых переобучений и повышений квалификации. Папа — доктор наук, специалист по нейробиологии. Обсуждения за ужином у них всегда были либо об их новых научных публикациях, либо о том, что и как в стране