Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Алиса Перова Страница 3

А какие у них варианты? Ты что, придурок, думаешь, девчонка с утра напялила первое, что под руку подвернулось, — фату и тонну кружев, а на твои нудные расспросы выдаст какой-то непредвиденный ответ?

И ежу понятно, что эта игра в одни ворота. И всё же, когда просят ответить невесту, в её огромных синих глазах плещется такое отчаяние, что я надеюсь на чудо…

Но…

Чуда не стряслось. Тихий Наташкин ответ так и не долетел до моего слуха, но, судя по тому как радостно встрепенулся ведущий и облегчённо выдохнула Алла Дмитриевна, мать её… (в смысле, мать невесты), всё у них теперь на мази. И все как-то разом воспряли духом, особенно в стане врага оживились. Жених тоже приободрился и засиял голливудской улыбкой. Вот сколько он прожил за океаном — пять лет, восемь?.. А уже всё — не наш. Фраер облизанный! Да к тому же старый. Ему ведь уже за тридцатник перевалило, а Наташке только… А сколько ей, кстати? Выбираю помощь друга:

— Кирюх, а Натахе сколько лет?

— Двадцать, они с моей Айкой ровесницы.

— Н-да? — склонив голову, я взглянул на его Айку (этакий плотоядный колокольчик). — Ну, ты сравнил, брат! Твоя Айка хоть и выглядит на четырнадцать, а закалка, как у гладиатора. А эта, — я кивнул на Наташку, — дитё же совсем. Вот сколько лет её деду?

— Какому деду? — не понял Кир.

— Вон тому смокингу, — я ткнул пальцем в сторону жениха, и Кирюха хохотнул.

— Тридцать два, что ль… не знаю точно.

— Говорю же — извращенец! — я сокрушенно вздыхаю.

Наверное, моё негодование прозвучало слишком громко, потому что почти весь первый ряд начинает оглядываться, выплёскивая на меня своё презрение. Алла Дмитриевна смотрит, как Гитлер на еврея, и только Жека скалится не по делу. Во придурок, тут плакать надо — у него ж сестра в беде.

Ведущий снова взывает к нашему вниманию и под слезливую музыку рассказывает о каких-то уникальных мгновениях, которые вот прям только здесь и сейчас… и просит нас прикрыть глаза и позволить новобрачным пошептаться без свидетелей.

А я, может, тоже очень хочу пошептаться с женихом, а заодно шепнуть Наташке, дурёхе, чтоб опомнилась. Однако всё, что я делаю в эту минуту — не позволяю себе закрывать глаза и таращусь на чужую невесту, посылая ей мысленные сигналы. И вспоминая…

Когда я впервые увидел младшую сестрёнку Жеки, ей не было ещё и десяти. Тоненькие ручки и ножки, две чёрные косички и огромные синие глаза — чудесный ребёнок. Я всегда испытывал к Наташке особенную нежность, но почему-то пропустил момент, когда мелкая в меня влюбилась. Честно говоря, сперва мне это даже польстило, хотя и показалось странным.

Не то чтобы я всерьёз задумывался и пытался понять, о чём же обычно мечтают маленькие девочки… наверняка в их бестолковых головках полно розовой чепухи и приторных смазливых задротов. И поэтому, став предметом Наташкиных грёз, я растерялся и даже смутился — ну не принц я ни с какого ракурса!

Невысокий, белобрысый, похож на обезьяну, причём далеко не самую симпатичную. Но справедливости ради должен отметить, что в драке на такую обезьяну, как я, понадобится целый табун слащавых принцев. Другое дело Жека, наш двухметровый синеглазый брюнет — да ради него даже самая непорочная монахиня ломанётся в пучину греха.

Вот и Наташка из той же породы сердцегрызов — такой красоткой выросла! Я-то думал, что она перебесится, перерастёт и, наконец, выбросит меня из головы, а нет — всё стало только хуже.

Может, это просто как запретный плод для избалованной девчонки? Да задраться в пассатижи — какого хрена этот плод — я? Но даже если на мгновение предположить такую вероятность…

Не-эт, даже предполагать не хочу! И дело вовсе не в том, что Жека мне этого не простит… я сам себе не прощу! Ну не могу я — она же мне, как сестрёнка! А с сестрёнкой — это… даже не знаю… это ж высшая степень скотства!

И смотреть в эти синие глаза невыносимо!.. И такое дикое желание проредить белозубую улыбку её престарелому принцу! И вот что теперь делать?.. Я не знаю.

На хер я вообще пришёл на эту свадьбу?!

— Я благодарю вас, друзья, — ожил ведущий. — На ваших глазах свершилось великое таинство!..

На чьих глазах, придурок, все ж зажмурились! Заткнулся бы ты уже. И какое, на хрен, таинство — преступление!

А торчать здесь и понимать, что я соучастник — это вообще убиться вусмерть!

— Геночка, ты как-то не слишком рад этой свадьбе, — воркует на ухо Майка. — Или мне показалось?

— Не показалось, — рычу в ответ, наблюдая за тем, как новоиспечённая ячейка общества скрепляет подписями свой тухлый союз. — Но это тебя не касается, моя прелесть.

Майка фырчит недовольно, но мне плевать. Как сквозь вату доносятся слова ведущего — пытаясь расшевелить варёную толпу и отработать положенное время, он устроил какой-то идиотский детсадовский опрос. Кому это может быть интересно? Но вот нагрянул острый момент — нанизывание колец.

Вот и сказочке конец!

А что, именно так и заканчиваются все добрые сказки — свадьбой. А потом начинается семейный триллер.

— А может, ты хочешь быть на месте жениха? — язвительно шепчет Майка. Бесит уже эта перепёлка!

— Не может. А если б хотел — был бы.

— Пф-ф! — Ну а чем ей ещё ответить?

И вот молодожёны очень целомудренно целуются. Не удивлюсь, если это их первый поцелуй. Смотреть тошно! Радостный тамада запоздало объявляет их мужем и женой и предлагает гостям поздравить молодых. И все разом ломанулись, как на электричку. И мы тоже отодрали задницы от стульев — куда ж теперь деваться? — и пристроились в хвосте галдящей очереди.

— Геныч, хорош бычиться, не принимай близко к сердцу, — проницательно шепчет Кирюха. — Такова селяви.

— Это тавтология, Кирилл Андреевич, — вставляет свои пять копеек проныра Майка, одарив нас обоих насмешливым взглядом. Никакого уважения к начальству!

— Кирюх, — я отворачиваюсь от моей дотошной спутницы. — А я тебе говорил уже, что ты слишком распустил своих сотрудников?

— А ты мне говори, Гена, — из-под руки Кирюхи выпорхнула крошечная Айка. — И всех потерявших страх сотрудников я отпущу с миром.

Майка сморщила носик и отступила мне за спину. И в этот момент меня будто обожгло синим взглядом. Надо же, а я и не заметил, как подползла наша очередь. Встряхнув поникший букет, я выставил его перед собой, словно щит.

— Дорогая Наташка… — начал я.

— И Стас, — пискнула Майка.

— Ну да… и он тоже, — растерянно бубню, продолжая смотреть