Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Алиса Перова Страница 4

Черт, что ж я совсем не подготовился? А ведь я что-то важное хотел сказать… какая-то очень мудрая мысль преследовала меня совсем недавно… вот только что… Но не догнала — я оказался быстрее:

— Прежде всего, Натах, я хочу пожелать тебе настоящей взаимной любви. Такой, чтоб…

Я вдруг осекаюсь и будто в замедленной съёмке наблюдаю, как вспорхнула тонкая рука.

С моей реакцией всё в порядке, но всё же мне хватило ума вспомнить, что я не на ринге и заставить себя не дёргаться. А в следующий миг раздался звонкий хлопок, и мою щёку обожгло. И тут же вторую.

Ну а что… нормально так пообщались.

Внезапно всё стихло — ни звука. И в этой оглушающей тишине я продолжаю таращиться в синие, полные слёз, глаза, и улыбаюсь, как идиот.

Глава 3 Гена

Ничего больше не вижу, кроме этих глаз. Это что-то невероятное!.. Я будто проваливаюсь сквозь влажную завесу в бездонный космос — непонятный, пугающий и завораживающий.

— Натах, ты что творишь, дура?! — злой окрик Жеки резко выдёргивает меня из этой засасывающей воронки и становится стартовым выстрелом для онемевших гостей.

Высококультурное общество вмиг очнулось и загудело, словно рой потревоженных пчёл, выражая своё «фи».

— Евгений! — гневно восклицает Алла Дмитриевна, продираясь к дочери и не забывая улыбаться и расшаркиваться перед гостями: — Не волнуйтесь, всё в порядке, просто девочка сильно перенервничала… Да, да — всю ночь не спала… Ы-хы-хы… Ну Вы же понимаете…

— Отличная подача, дочь! — со смешком выдаёт отец невесты, и его тут же с энтузиазмом поддерживает ведущий, стараясь обратить непредвиденную ситуацию в подконтрольное шоу.

— Прости, — растерянно бормочет Наташка и опускает глаза, как будто не в силах на меня смотреть. А с её ресниц соскальзывает слеза.

— Да за что простить?.. Дурочка ты… ну… замуж-то зачем было?.. Чего ты там делать-то будешь? — я невольно протягиваю руку к Наташкиному лицу, когда вижу, как ещё несколько слезинок срываются с её ресниц и, падая, утопают в белом облаке платья.

— Руки! — угрожающе рявкает жених и делает шаг вперёд, заставляя меня вспомнить о его присутствии. И о том, что он теперь как бы муж… урвавший куш.

Сейчас Стас Сомов уже не напоминает холёного буржуя, а сжатые кулаки и искажённое злобой лицо говорят о серьёзности его намерений. Ну не-эт, только не это! Не думает же он, что я пропущу и его подачу. А гасить жениха ещё до начала банкета — это уж совсем дурной тон.

— Добрый день, — широко скалясь и предупреждающе качая головой (вот даже не думай, парень!), я протягиваю ему букет.

И в это же время что-то острое впивается мне в зад, а прямо в ухо раздаётся тихое и злое шипение Аллы Дмитриевны:

— Пошёл вон от моей дочери, дикарь!

Совсем, что ль, охренела тётка? Она б ещё за яйца меня схватила.

— Ладно, — шепчу я покладисто (а шептать тихо я не умею), — только, пожалуйста, не надо покушаться на мой зад.

Красивое лицо Аллы Дмитриевны пошло пятнами, где-то позади послышался смешок Жеки, а в другое ухо зло зашептала Майка:

— Это я покушаюсь на твою жопу, придурок! — и сразу стало ещё больнее.

— А-а, извините, — буркнул я в пространство — сразу для всех оскорблённых, затем впихнул в руки Аллы Дмитриевны злосчастный букет и попытался ретироваться подальше от острых взглядов гостей и прицельных глазков камер.

Парадокс какой-то — чем незаметнее и тише я стараюсь себя вести, тем громче и неказистее моя популярность. Ух, чую я, что пора сваливать с этой свадьбы.

— Да стой ты, чокнутый! — Майка несётся по пятам и кулачком молотит мне по спине. — И сними, наконец, свою дурацкую панамку! Зачем я только притащилась с тобой на эту свадьбу — позориться? Ещё и ноготь сломала об твою каменную жопу! Что ты вообще здесь устроил? Ты хоть представляешь, как мы выглядели?

— Не надо так волноваться, солнышко, ты всегда выглядишь великолепно, — я резко останавливаюсь, чтобы развернуться, и Майка на бегу врезается мне в плечо.

— Да бли-ин! — хнычет она, едва не плача. — Я же всю помаду смазала!

Вывернув рукав своей рубашки, я разглядываю на тонкой белой ткани смачный отпечаток губ. Ну да — это, конечно, несущественная херня по сравнению со стёртой помадой.

Захотелось сказать, как мне неприятно, что моя девушка обращается со мной настолько грубо, но, глядя на скривившееся в плаксивой гримасе личико, мне стало вдруг жаль Майку. Она так старалась, чтобы выглядеть сногсшибательной красоткой — платье красивое купила (я чуть с ума не сошёл, пока мы искали это платье, а потом ещё и туфли к нему), причёску сделала, маникюр вон какой-то — я приглядываюсь к хитрому узору — прям такой интересный. А я, баран, позорю её своей панамкой.

Я быстро стягиваю головной убор, сминая его в ладонях, а мой взгляд прилипает к очаровательным Майкиным губкам, вокруг которых разъехалась помада… и к декольте… в котором так волнующе дышат соблазнительные спелые полушарики. Мой щуп уже ломится из штанов наружу, чтобы тоже всё это разглядеть и ощупать, а мои глаза шарят по округе в поисках укромного уголка.

— Май, прости, что так по-дурацки вышло, но я действительно не планировал ничего плохого. Давай мириться, что ли… я уже готов… к примирению.

— Я вижу, — Майка недобрым взглядом оценила мою выпирающую готовность. — Ты, Гена, как пионер, готов круглосуточно. Тебе же плевать, что ты выставил меня дурой перед всеми. А ведь я и правда поверила, что мы идём на свадьбу к сестре твоего друга.

— Но это же правда!.. — я наполняюсь искренним негодованием. — Ты ж сама знаешь и Жеку, и Кирюху… или как там ты его величаешь — Кирилл Андреич?

— А-а, так значит это в порядке вещей, когда родственники твоих друзей приветствуют тебя оплеухами и посылают на хрен?

— Нет, — я смущённо пожимаю плечами, — неприятно, конечно… Ну что, бывает… переволновались, наверное, перед свадьбой.

— Что ты дуру из меня делаешь? — закипает Майка. — Хочешь сказать, что у вас с ней ничего не было?

— С кем — с Аллой Дмитриевной?

— Ты идиот или издеваешься? — взвизгнула Майка и саданула меня кулаком в грудь. — С Наташкой твоей!

— Что ты плетёшь, Май, она же… — Черт, да я и сам понимаю, что это по-идиотски выглядит… но как оправдаться? — Мы же с Натахой с детства… она ведь Жекина сестрёнка…

— Так ведь не твоя же, Геночка! Что мешает? Трахай — не хочу!

— Да не хочу я!