Писательница на полставки - Катя Рут Страница 32

— Ты красивая, когда злишься, — сказал он неожиданно. — И когда молчишь — тоже.

Саша замерла. Почувствовала, как внутри что-то сжалось, будто от легкого тока. Он не лез в личное, не делал резких движений, но его голос… в нем было все: интерес, внимание, желание. Выраженное без спешки, почти бережно.

— Ты не обязан это говорить, — сказала она тихо, не отводя взгляда.

— Знаю. Но мне хотелось.

Она кивнула. Сделала еще один глоток остывающего кофе. Мир вокруг снова стал немного громче — будто кафе решило напомнить, что все-таки вечер и у всех свои дела. А может, это просто она вернулась в реальность, хотя и не была готова.

— Можно, я отвезу тебя домой? — спросил он наконец. Голос был все таким же спокойным, но в глазах читался вопрос: "Все в порядке? Ты не жалеешь, что пришла?"

Саша кивнула. Но перед тем как встать, вдруг задержалась — и чуть улыбнулась:

— Спасибо, что заметил.

И они вышли вместе — в город, который был уже другим, вечерним, чуть влажным от недавнего легкого дождя, который для них двоих прошел незаметно. Вечер, когда все вроде бы случилось случайно. Но совсем не случайно.

Саша сидела, глядя в окно, где вечерний город расплывался золотыми пятнами света. Внутри машины было тепло, почти слишком — как от случайного прикосновения, которое задержалось дольше, чем следовало. Она чувствовала, как дрожит край ее юбки, задетый потоком воздуха от вентиляции, и как в груди нарастает странное волнение. Тихая музыка играла на фоне, бас пробирал до позвоночника. Машина казалась слишком роскошной, слишком дорогой, хотя Саша даже не представляла себе, сколько может стоить BMW.

Даниил вел машину одной рукой — уверенно, расслабленно. Пальцы другой руки лежали на рычаге переключения передач, но то и дело будто случайно касались ее колена — мимолетно, без давления, словно по инерции. Он ничего не говорил, только бросал на нее короткие взгляды, будто проверяя: все ли в порядке? Или, возможно, спрашивал что-то другое. Что-то, что нельзя было озвучить прямо.

Когда машина остановилась у ее дома, он заглушил двигатель, но не торопился выходить. Несколько секунд царила тишина, насыщенная чем-то новым. Он чуть повернулся к ней и, не дожидаясь слов, поправил тонкий ремешок сумочки на ее плече, который соскользнул вниз.

— Он все время сползал, — произнес он почти шепотом, касаясь ее кожи под ключицей. — Я с самого начала хотел это сделать.

Саша замерла. От его пальцев будто пошел ток — не грубый, а тонкий, предательски приятный. Он убрал руку сразу, ничего не продолжая, но это молчание оказалось куда громче любых фраз. Она почувствовала, как пересохло в горле.

— Ты такая красивая за работой. — Его голос был чуть ниже обычного, почти интимный. — Но еще красивее, когда просто молчишь рядом.

Она сделала вдох, собираясь что-то ответить, но он чуть наклонился и протянул руку — не к ней, а к ее волосам, сдвинув прядь, которая упала ей на губы.

— Можно? — спросил он. Но прядь уже улеглась у него на пальцах.

Саша кивнула еле заметно, и это было почти как прикосновение. Она ощущала его дыхание — не близкое, но достаточно теплое, чтобы почувствовать, как сердце вдруг застучало быстрее.

Он отстранился. Медленно. Словно давая ей выбор — приблизиться самой или уйти.

— Мне остановиться? — снова прозвучало его тихий, но насыщенный смыслом вопрос.

— Нет, — прошептала она, — просто… не торопи меня.

Он кивнул. С уважением, с теплом. Без обид.

Когда она открыла дверь, чтобы выйти, он коснулся ее запястья — мягко, коротко. И этого прикосновения хватило, чтобы мурашки пробежали по всей руке.

— Я подожду, сколько нужно, — сказал он. — Только не исчезай.

Саша не ответила. Просто посмотрела на него, чуть дольше, чем следовало, и, выйдя из машины, ощутила, как в груди осталась легкая дрожь. Она не жалела, что согласилась. И, возможно, чуть боялась того, как сильно не жалеет.

Дома Саша не зажигала свет. В темноте было легче спрятаться от самой себя, от тревожных мыслей, от пересохшего горла, которое никак не хотело расслабиться. Она сбросила одежду, все также не включая свет в комнате, и легла в постель, чувствуя, как кожа еще помнит — его пальцы, взгляд, голос, чуть охрипший к вечеру. В голове не было слов. Только сцены. Фразы. Прикосновения.

Они словно повторялись во временной петле — его рука, поправляющая ремешок сумки. Его пальцы в ее волосах. Его дыхание совсем рядом. Не навязчивое, не хищное, но все равно обволакивающее, тянущее, как волна, от которой не хочется спасаться.

Саша уткнулась носом в подушку, натянув на себя одеяло, но внутри уже кипело — не от физиологического желания даже, а от его стиля прикосновений. Он ничего не требовал, ничего не обещал, и именно это возбуждало сильнее любого шепота. Воспоминания не были явными — они будто продолжались сами собой, продолжали тот вечер, который закончился у ее подъезда, но так и не дошел до возможной кульминации.

А если бы дошел?

Она зажмурилась, ощущая, как ладони сжимаются в простынях, как живот откликается легким напряжением. Представляла, как он бы вошел за ней в подъезд, шаг в шаг. Как бы облокотился на стену, не касаясь, но заставляя прижаться спиной к прохладной плитке. Как бы скользнул пальцами по шее — вверх, к подбородку — и задержался, чуть подняв ей лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.

Нет, он бы не торопился. Не рвался бы к телу. Сначала просто смотрел бы. Изучал, дразнил — взглядом, близостью, паузами. Ее бы трясло. Не от холода — от него.

Саша прикусила губу, укрываясь выше, но внутри все уже горело. Она позволила себе фантазию дальше — представить, как он бы склонился к ее уху и сказал нечто простое, будничное, но в его голосе все звучало бы неприлично:

— Сейчас? Или ты еще хочешь немного пофантазировать?

Она бы не ответила. Просто потянулась к нему — так, как мысленно тянулась сейчас. Губами, ладонями, всем телом, которое уже давно перестало слушаться логики.

Саша глубоко выдохнула и закрыла глаза. Она знала — в этой фантазии все возможно. Даже то, чего она пока не решалась захотеть по-настоящему.

Глава 16. Последствия

Утро началось с легкой прострации. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, как будто не до конца просмотренный фильм,