Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр Страница 35

— А где коляска? — спрашиваю, приподнимаясь на локтях.

— Я от нее избавился. Подумал, что так и не привыкну справляться без нее, если она будет все время под боком. Надеюсь, и эти друзья — временные.

Встаю с кровати. Кожу неприятно тянет там, где засохли капли спермы. Подхожу к двери ванной и заглядываю внутрь.

Демьян стоит у раковины и чистит зубы. Видит меня в отражении зеркала. Раскрасневшуюся, совершенно голую, с засосами, оставленными им по всему телу, со спутанными волосами и припухшими от поцелуев губами. Он так и замирает с зубной щеткой во рту, пока рассматривает меня при свете дня. Так откровенно впервые.

От этого внутри все сжимается и тут же вспыхивает с новой силой.

Я вижу, как его член, уже и так в полуготовности, дергается, наливаясь кровью. Провоцирующе виляя бедрами, подхожу и обнимаю его со спины, прижимаясь грудью к горячей коже.

— Я скучала, — шепчу, прикрыв глаза, и целю его в плечо. Веду губами по контуру татуировки, вдыхая запах его кожи.

Мы с Демьяном еще несколько секунд смотрим друг на друга через зеркало.

Пытаюсь сдерживать себя, не капать ему на мозги. Но, черт возьми, мне кажется, я имею право знать, где он был все это время.

— Что-то случилось?

— Нет, — он продолжает чистить зубы, но в зеркале вижу, как напряглась его челюсть.

— Это как-то связано с тем Гордеевым, о котором ты говорил?

Демьян сплевывает пасту, полощет рот, все это время оставляя меня без ответа. Он поворачивается ко мне и смотрит уже прямо, не через зеркало.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я волновалась за тебя.

— Мне ничего не угрожало, — отвечает коротко и заходит в душевую кабину.

Стеклянная дверь закрывается, и она быстро наполняется паром. Следую за ним. Не спрашивая, не сомневаясь. Просто потому что хочу быть рядом. Касаться его. Чувствовать.

Демьян намыливает голову, стоя под струями воды. Я выдавливаю из бутылочки немного геля для душа, вспениваю в ладонях и начинаю намыливать его грудь. Медленно, смакуя каждое прикосновение. Торс. Спину. Обвожу пальцами каждую линию татуировок.

— Парни сказали, что Рус заезжал, — говорит он, не оборачиваясь.

— Да, хотел переговорить с тобой, но не дождался.

— Странно. Он обычно всегда мне сначала звонит перед визитом.

Сердце пропускает удар. Демьян знает? Или догадывается? Или просто чувствует, что что-то не так?

Но я не могу, не сейчас…

— Демьян, — мой голос звучит легко, почти беззаботно, хотя внутри все дрожит, — я тут подумала, может, мы уедем куда-нибудь? Типа отпуск.

Он смывает пену с глаз и поворачивается ко мне.

— Типа отпуск?

— Ага. Мне кажется, — я кладу руки на его грудь и целую прямо в сосок, чувствуя, как он твердеет под моими губами, — тебе не помешает расслабиться, отдохнуть.

О боже, он пахнет так, что у меня подкашиваются колени. Этот запах… Смесь его геля для душа и чего-то мужского, ставшего уже таким родным.

— Сейчас не самое удачное для этого время. Мы почти вышли на Гордеева.

Демьян поджимает губы и отворачивается. Я двумя пальцами поворачиваю его голову обратно, заставляя посмотреть на меня.

— Расскажи мне, Демьян. Пожалуйста. Мне же все равно некому проболтаться, — улыбаюсь, хотя внутри все сжимается от страха.

Он глубоко вдыхает. Вода стекает по его лицу, по груди, по напряженным плечам.

— Гордеев долго не высовывался. Может, меня боялся, может, еще какая причина, не знаю. Но недавно он опять начал что-то промышлять. Я хочу его посадить. Для этого надо сначала выяснить, чем именно он занимается.

— Вот над чем ты работал эти два дня…

— Да. Нам удалось узнать, что Гордеев теперь связан с торговлей органами.

— О господи…

— Но пока точно сказать, где он в этой цепочке, не могу. Может, его люди похищают или вербуют людей, а может, он занимается продажей. Если это все-таки похищения, то я тем более должен остановить эту тварь. Да при любом раскладе это надо прекратить.

У меня нет слов. Совсем. Воздух в тесной кабинке становится горячим и тяжелым. Пар заполняет легкие, и кажется, даже мозги начинают плавиться.

Торговля органами. Похищения. И среди этого — Антон. Мой Антон…

Демьян наливает себе в ладони гель и начинает намыливать мое тело. Медленно. Уделяя особое внимание груди. Я откидываюсь спиной на прохладное стекло, принимая его ласки. Контраст — холод за спиной и жар его рук на коже, заставляет мурашки бежать по всему телу.

— На днях надо будет заглянуть в клуб. Сделать девочкам прививки.

— Что? — хихикаю, выныривая из тяжелых мыслей. — Почему ты их просто не пошлешь в поликлинику?

— Потому что половина из них принесет мне липовые справки. Проходили уже.

— Так печешься об их здоровье?

Он проводит мыльной рукой между моих ног. Пальцы скользят по чувствительной коже, находят клитор, обводят его с такой интимной нежностью, что внизу живота снова начинает печь.

— Это мои люди. Я за них в ответе. Но если Алекс только даст мне хоть один повод, — Демьян наклоняется и произносит прямо у моих губ, — я лично прострелю ему мошонку.

От этих слов внутри все переворачивается. Страх? Возбуждение? И то, и другое, смешанное в гремучую смесь. Никогда не думала, что буду хотеть мужчину, который будет мне угрожать расправой с другим.

С этими словами он снова входит в меня.

Я приподнимаю ногу, упираясь пяткой в прохладное стекло, понимая, что Демьяну и так уже не просто стоять. Но он не останавливается. Никогда не останавливается.

Секс в душе — это мокро, скользко, неудобно и чертовски горячо. Вода хлещет по нашим спинам, смешивается с потом, мылом, с его дыханием, с моими стонами. Он держит меня за бедро, прижимая к стеклу, и входит глубоко, сильно, так, что я забываю, как дышать.

Каждая струя воды, попадающая между нами, только усиливает ощущения. Я скольжу по стеклу, пытаясь найти опору, но единственная моя опора — это он. Его руки, его тело, его член во мне.

— Ты моя, — рычит он мне в ухо, перекрывая шум воды. — Только моя. Слышишь?

— Да… — выдыхаю, потому что не могу сказать больше ничего.

— Никому не отдам. Ни за что. Ты понимаешь?

Он вбивается в меня с такой силой, что кажется, стены вибрируют. Моя спина скользит по стеклу, грудь подпрыгивает в такт его движениям, и я чувствую, как внутри снова закручивается