Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 38

— Обещал… — горькая усмешка кривит губы. — С каких пор у вас с Олесей такая дружба? М-м-м? — мрачно интересуясь, не скрывая своего сарказма.

— С тех пор, как мы все были рядом с ней, когда ей было хуже всего. А должен был быть на нашем месте ты. Все были рядом, каждый из нас, — чеканит каждое слово. — А ты? Ты просто бросил её. Нас всех бросил. Ради своей Германии. Даже не попытался разобраться в ситуации с Димой и Лесей. Ты выбрал улететь. Сбежать.

В этот момент дверь ординаторской резко распахивается, и на пороге появляется Алина. Заметив меня, она словно натыкается на невидимую стену, её взгляд становится холодным и настороженным.

— Ты на звонки не отвечаешь, я уже начала переживать, — произносит она, обращаясь к мужу. Закрыв дверь, Алина уверенно подходит ближе, останавливаясь напротив. — Олеся уже уехала?

— Да, совсем недавно, — отвечает Влад, кивая жене. — Ты здесь подождёшь или в кабинет пойдём?

— Здесь тебя подожду, — отвечает Алина мужу, при этом не отрывая своего внимательного взгляда от меня.

Как только дверь за Владом закрывается, Алина резко разворачивается ко мне — вся её сдержанность мгновенно испаряется.

Она накидывается на меня, будто только и ждала момента, когда мы останемся наедине, чтобы сцедить весь накопившийся яд.

— Зачем ты это делаешь?

— Точнее, Корнеева, что именно я делаю? — склоняя голову, уточняю у неё прищурившись.

— Может, хватит изводить Олесю? Она уже достаточно от тебя натерпелась…

— У Олеси нимб над головой ещё не перегорел?! — криво усмехаюсь на её выпад, и уже жёстче добавляю: — Твоя подруга скрыла от меня моего ребёнка, и мне нужно сделать вид, словно ничего не произошло?!

— Тебе этот ребёнок не нужен был тогда, а сейчас что изменилось?! — с презрением в голосе бросает она, сверкая глазами.

— Изменилось то, что я узнал о существовании своей дочери и хочу участвовать в её жизни, — цежу сквозь зубы, стараясь сохранить остатки самообладания. — Твоя подруга и без того лишила меня четырёх лет жизни моего ребёнка. Теперь я не намерен отступать. И если Леся продолжит увиливать от разговора, мы будем решать всё в правовом порядке. Я такой же отец этого ребёнка, как и она — мать. И имею ровно такие же права.

Алина теряется после моих слов. Она явно не ожидала, что я буду бороться за дочь, что я не закрою глаза на происходящее.

Все вокруг только и говорят о её страданиях, о том, как ей было тяжело. Но разве её обиды, какими бы сильными они ни были, могут оправдать лишение ребёнка отца?

А может, она сама до конца не была уверена, от кого беременна? Ведь тогда она была и со мной, и с Фоминым.

Но после родов всё стало очевидным. Она могла связаться со мной, могла сообщить, что я стал отцом.

Это не требовало больших усилий. Влад или Ник — у них были мои контакты, она могла попросить их передать мне сообщение.

Но она не захотела.

Она сознательно скрывала от меня правду.

И даже после моего возвращения никто не собирался мне ничего говорить.

Если бы я случайно не столкнулся с ней и не понял всё сам, я бы так и остался в неведении.

После смены, уставший и жутко голодный, я возвращаюсь домой. В квартире тишина, только часы на стене мерно отстукивают секунды. Обуви Лу в подставке я не нахожу, и это сразу настораживает. Смотрю на наручные часы — время позднее, за окном уже темно, а дождь лениво барабанит по стеклу.

Луиза не говорила, что собирается куда-то уходить, а для неё это не свойственно. Она всегда предупреждает, особенно учитывая, что ни язык, ни город ей до сих пор не выучены.

Прохожусь по квартире, заглядываю на кухню, открываю холодильник — пусто. Странно. Лу всегда следит за тем, чтобы в холодильнике были её йогурты и свежая зелень, поэтому доставщики бывают у нас дома чаще, чем у себя.

Захлопываю дверцу холодильника и достаю телефон. Вижу несколько пропущенных от неё и сразу её набираю. Долгие гудки в трубке заставляют нервно постукивать пальцами по столешнице. В итоге звонок сбрасывается.

Звоню повторно, и трубку снимают, только вот отвечает мне не Луиза. Совсем не она.

— Братка, ты случаем не терял свою иностранку? — слышу грубый, мужской и сильно прокуренный голос.

— Вы кто? Где хозяйка телефона?! — напрягаюсь.

Вот это будет полный пиздец. Привёз девушку, которая не знает языка, а она ночью, неизвестно где и с кем. Хоть город и не самый криминальный, но это не значит, что беззащитную, ничего не понимающую девушку могут не тронуть. Долбоебов, к сожалению, везде хватает.

— Не кипятись, братан, она тут, с нами. Живая, всё норм. Но ты бы поторопился, а то она тут не вменяемая, — произносит он, а на заднем фоне я слышу голос Луизы, что-то сбивчиво говорящей на немецком. Кажется, она плачет.

— Адрес. Где вы находитесь?! — отрывисто бросаю в трубку, быстрым шагом возвращаюсь в коридор.

Обуваюсь, хватаю с полки ключи от машины и вылетаю из квартиры, как ошпаренный.

Мужик совершенно спокойно диктует адрес, их местоположения.

Вводить его в навигатор не приходится — это известный ночной клуб «Неон».

В студенчестве мы с пацанами только туда и ходили. Место приличное, хозяев знаю лично. Если, конечно, его не продали. Надеюсь, что всё осталось как прежде, ведь если Луиза оказалась рядом с какими-то отморозками, драки не избежать.

Добираюсь до клуба быстро, вылетаю из машины и начинаю оглядываться, пытаясь найти Лу.

Вдруг слышу женский истерический крик на немецком. Звук доносится через дорогу, из небольшого парка рядом с клубом.

В свете фонаря различаю три фигуры: двое здоровых мужиков и одна девушка. Луиза.

Она слабо сопротивляется, пытаясь вырваться из рук одного из них. Не раздумывая, я бросаюсь вперёд, врезаюсь в здоровяка, отталкивая его так, что он от неожиданности отступает на пару шагов.

Я становлюсь между ними, закрывая Луизу собой. Она дрожащими руками цепляется за меня сзади.

— Спокойно! — второй мужик, что стоял рядом, примирительно вскидывает ладони вверх и на брыкнувшегося в мою сторону первого, тормозит его. — Ты Игорь? Я с тобой, судя по всему, говорил по телефону.

— Со мной, — отвечаю холодно,