Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova Страница 40

Поглаживая меня по плечу, она продолжает смотреть на Ладу, которая с серьёзным видом, чуть высунув язычок, пытается справиться с упрямым фантиком.

Я не предлагаю помощь. Моя маленькая-большая девочка сейчас в том возрасте, когда ей важно всё делать самой.

Она сама заправляет постель, сама выбирает, в чём пойдёт на прогулку, сама завязывает шнурки, пусть и по десять минут. Хоть это и занимает больше времени, но так она учится быть самостоятельной.

В свадебный салон мы приехали впятером: Алина, тётя Оля, Лена и мы с дочкой. Почти всей женской компанией. Не хватало только Алёны, младшей сестры Алины, которая сейчас в другом городе, и мамы Влада, у которой работа, и она не смогла выбраться даже на пару часов.

Семья Алины для меня — как родные. Они не раз помогали мне с дочкой, когда она была совсем крохой и рядом не было моих родителей. А ещё мою беременность вёл именно Владимир Олегович, и моя дочка даже называет их бабушкой Олей и дедушкой Вовой.

Они знают мою историю в общих чертах, но никогда не задавали лишних вопросов, за что я им очень благодарна. В их глазах я всегда видела искреннее сочувствие и понимание.

Тётя Оля часто говорила о том, как важно для детей присутствие отца в их жизни, как это формирует их сознание, особенно для девочек. Она утверждала, что пример настоящего мужчины рядом помогает девочке понять, каким он должен быть в её будущем, каким она хочет видеть его в своей жизни. Эти слова звучали мудро, но, увы, не всегда совпадали с реальностью.

Что делать, если этому мужчине тогда не нужен был ребёнок? Если он, не раздумывая, отправил мне то короткое, холодное сообщение, которое стало точкой в нашей истории?

Он не пытался встретиться, поговорить, обсудить всё лично. Он просто сбежал — трусливо, без оглядки, оставив меня одну. Он сбежал не только от меня, но и от своего ребёнка. Возможно, он испугался ответственности, но разве это оправдание?

Мне тоже было страшно, больно, одиноко. Сердце рвалось из груди, я не знала, что делать, куда идти, как жить дальше. Человек, которому я доверила своё сердце, безжалостно растоптал его, уничтожив всё светлое, что было между нами.

А теперь, спустя годы, он вдруг появился. Требует разговора, качает какие-то права, называет себя отцом. Смешно, если бы не было так горько. Где он был, когда я ночами плакала в подушку, когда училась быть сильной ради ребёнка, когда боролась с отчаянием, которое накрывало меня переодически?

Он развлекался в своей Германии. Жил своей обычной, мажорской жизнью, растрачивая отцовские деньги, и думать о нас с дочкой не думал, не вспоминал, не пытался узнать, о том как мы тут.

Глупо было когда-то поверить, что со мной он изменился, что ему не нужны тусовки, как он уверял меня. Глупо было думать, что любовь способна изменить человека, если он сам не хочет меняться. Теперь я знаю это наверняка.

— Оно меня не полнит? — с лёгким прищуром интересуется Алина, придирчиво рассматривая себя в зеркале. — Оно точно хорошо на мне смотрится?

— Ты в нём как диснеевская принцесса, — уверяю её, искренне восхищаясь.

— Ты даже в мусорном мешке будешь шикарна, — усмехается Лена.

— Девочки правы, дочка, ты очень красивая, — соглашается с нами тётя Оля, со слезами на глазах.

— Мам, ну ты чего, — качает головой Алина, оглядываясь на маму и подходит, чтобы обнять её. — Нас когда с Владом расписывали, ты так не плакала, сколько уже выплакала пока мы платье выбирали. Я боюсь представить, что тогда будет на свадьбе.

— Я бы посмотрела на тебя, когда будешь свою дочь замуж выдавать,, — промокает платочком слёзы тётя Оля и по-доброму укоряет её.

— И посмотришь, — уверенно, с улыбкой заявляет Алина.

— Осталось за малым, родить дочь, — вмешивается Лена со смешком. — Пока в этом преуспела одна Леся, — кивает в сторону меня с Ладой.

Когда с выбором свадебного платья Алины было покончено, мы, расплатившись, отправили тётю Олю с ним на такси до родительского дома подруги. Алина категорически не хотела, чтобы Влад случайно увидел её наряд. Мы с Леной переглянулись, удивлённо улыбаясь — не ожидали услышать такое от неё. Обычно Алина не придаёт значения приметам, но на этот раз решила не рисковать. С её слов.

Следующим пунктом в нашем плане был выбор платьев для меня, Лены и Лады. Я недолго искала своё — как только увидела красное атласное платье, струящееся и с высоким вырезом до середины бедра, поняла, что это оно.

Эффектное, роскошное, оно идеально подчёркивало мою фигуру. Девочки сразу же одобрили мой выбор, а Лада, увидев меня, заявила, что хочет такое же.

Конечно, точной копии для ребёнка не нашлось, но после долгих поисков мы нашли платье того же оттенка и из похожей ткани. Лада была в восторге, а её радость сделала счастливой и меня.

Лена остановила свой выбор на нежно-розовом платье в пол из воздушного фатина. В нём она выглядела невероятно мило и утончённо.

Итого по образам у нас есть одна диснеевская принцесса, одна роковая, страстная девушка в алом платье, милашка в розовом и маленькая мамина девочка.

После долгого шоппинга, уставшие и проголодавшиеся, мы зашли в первое попавшееся кафе. К счастью, там оказалась детская комната, куда сразу же убежала Лада. Я могла спокойно наблюдать за ней с нашего столика, что было очень удобно.

— Ну как идёт подготовка к свадьбе? — с интересом спрашивает Лена, когда мы наконец устроились за столом.

— Ох, я даже не представляла, что это будет так сложно, — тяжело вздыхает Алина, потирая виски. — Честно, иногда хочется всё бросить. Эти бесконечные вопросы: какого цвета должны быть салфетки, какие цветы на столах, какое меню... У меня уже голова кругом.

— Это нормально, у тебя просто предсвадебный мандраж, — улыбается Лена.

— Да нет, я не из-за свадьбы переживаю, — хмыкает Алина, закатывая глаза. — Мы с Владом и так давно женаты. Просто вся эта подготовка, суета, звонки, встречи... Устала, если честно.

— А медовый месяц у вас будет? — не унимается Лена, хитро прищурившись.

— Пока не решили, — пожимает плечами Алина. — Надо ещё наши графики состыковать.

К нам подходит официант, и мы делаем заказ. Алина выбрала лёгкий салат, мы с Леной решили побаловать себя люля-кебабом, а для моей