Не та жена. Новые ростки после измены - Аглая Северская Страница 5

Марина осторожно поставила горшок на газету.

— Когда?

— Послезавтра, в одиннадцать. Я буду с вами.

— Хорошо.

— Это не страшно, — добавила Светлана Юрьевна — и это не страшно прозвучало не как успокоение, а как информация. Просто факт. — Стандартная процедура. Вы свидетель, не фигурант. Пока.

Пока.

— Спасибо, — сказала Марина.

Она отключилась. Посмотрела на руки в земле. Монстера стояла в своём новом горшке — терпеливо, как умеют только растения.

Следственный комитет.

Марина произнесла это про себя — просто чтобы слова обрели вес. Следственный комитет, следователь, опрос, протокол. Три месяца назад это было чем-то из новостей, из чужих историй. Сейчас это было послезавтра в одиннадцать.

Она закончила пересадку. Полила. Поставила монстеру на место.

Потом открыла ноутбук и написала новый пост для группы — про то как пересаживать крупные растения, как не повредить корни, как дать им время привыкнуть к новому горшку. Написала подробно, с фотографиями, с тем вниманием к деталям которое у неё всегда было именно здесь — в этой маленькой, тихой, её собственной теме.

Пока писала — не думала ни о следователе, ни об Игоре, ни о подписях под документами которые она не читала.

Только про корни. Про то как им нужно время. Про то что пересадка — это стресс, но не конец. Иногда именно после неё растение начинает расти по-настоящему.

Опубликовала. Закрыла ноутбук.

За окном начинало темнеть — рано, по-ноябрьски, без предупреждения. Марина включила фитолампу над стеллажом и некоторое время просто смотрела как розоватый свет ложится на листья.

Послезавтра в одиннадцать.

Хорошо.

Глава 4

Следственный комитет находился в старом здании в центре — из тех что строили в советское время с расчётом на солидность и вечность, и которые действительно получились и солидными, и вечными, только не так как планировалось. Не торжественно — тяжело. Серый фасад, высокие окна, дверь которую нужно было тянуть на себя двумя руками.

Марина потянула. Вошла.

Внутри было то особое казённое тепло которое бывает только в государственных учреждениях — сухое, немного пыльное, с запахом бумаги и линолеума. Охранник за стойкой посмотрел на неё равнодушно. Она назвала фамилию, показала паспорт, получила пропуск — картонный, с её именем написанным от руки, синими чернилами, ровным почерком.

Светлана Юрьевна уже ждала в приёмной второго этажа — стояла у окна в своём обычном строгом пиджаке, с папкой под мышкой, и смотрела на улицу с видом человека который умеет ждать и не тратить на это лишних нервов.

— Пришли, — сказала она вместо приветствия. — Хорошо. Слушайте внимательно пока идём.

Они пошли по коридору. Светлана Юрьевна говорила тихо и быстро — не для того чтобы скрыть, просто такой был ритм.

— Сегодня опрос, не допрос. Разница принципиальная. Вы свидетель. Отвечаете на вопросы — коротко, точно, только то что знаете. Ничего лишнего. Если не знаете — говорите что не знаете. Если не помните — говорите что не помните. Не додумывайте. — Пауза. — Следователь будет пытаться понять насколько вы осведомлены. Ваша задача — показать что осведомлены ровно настолько насколько осведомлены. Не больше и не меньше.

— Я понимаю.

— И ещё, — добавила Светлана Юрьевна, — не бойтесь молчать перед ответом. Пауза — это нормально. Лучше подумать секунду чем сказать что-то лишнее.

Марина кивнула. Она думала о том что говорит адвокат, и одновременно думала о совершенно другом — о том как выглядит этот коридор. Длинный, с одинаковыми дверями, с люминесцентными лампами которые гудели едва слышно. На одной из дверей была табличка с фамилией — Громов А.В., следователь по особо важным делам. Она прочитала это на ходу, не останавливаясь, и зачем-то запомнила.

Громов А.В.

Кабинет был небольшим — стол, три стула, сейф у стены, окно с видом во двор где стояли служебные машины. На столе — стопка папок, пластиковый стакан с ручками, настольная лампа которая не горела. Никаких личных вещей. Никаких фотографий, никаких кружек с логотипами, ничего что говорило бы о человеке который здесь сидит. Либо он очень закрытый, подумала Марина, либо просто не проводит здесь достаточно времени чтобы обживаться.

Следователь уже был там.

Она увидела его раньше чем успела подготовиться — он стоял у окна спиной к двери, листал что-то в папке, и обернулся когда они вошли. Лет сорока пяти, высокий, короткая стрижка с сединой на висках. Лицо — не красивое в обычном понимании, но такое которое запоминаешь. Резкие черты, прямой взгляд. Взгляд не недружелюбный — просто такой, от которого хочется выпрямить спину.

Марина выпрямила спину.

— Соколова Марина Андреевна, — сказал он. Не вопрос — констатация.

— Да.

— Громов Алексей Викторович. — Он кивнул Светлане Юрьевне. — Садитесь.

Они сели. Марина — напротив него, Светлана Юрьевна — рядом, чуть в стороне, с папкой на коленях. Громов сел последним, открыл папку, взял ручку.

Несколько секунд он смотрел в бумаги, не поднимая взгляда. Марина смотрела на него — изучающе, не стесняясь, потому что он пока не смотрел на неё и потому что ей было важно понять с кем она имеет дело. Пятнадцать лет рядом с Игорем научили её читать людей по деталям — как держат ручку, как сидят, куда смотрят когда думают. Игорь, например, всегда смотрел чуть в сторону когда формулировал что-то чем хотел манипулировать. Как будто читал с невидимого суфлёра.

Этот смотрел в бумаги. Просто читал.

— Марина Андреевна, — сказал он наконец, — я буду задавать вам вопросы относительно деятельности вашего мужа, Соколова Игоря Владимировича. Ваши ответы будут запротоколированы. Вы имеете право на присутствие адвоката — он здесь. Вы имеете право не отвечать на вопросы которые считаете самоинкриминирующими. Всё понятно?

— Да.

— Хорошо.

Он поднял взгляд.

И Марина — которая только что думала что готова, что Светлана Юрьевна её подготовила, что она знает как это работает — на долю секунды забыла что хотела сказать. Не потому что испугалась. Просто взгляд у него был такой — прямой, внимательный, без обычной следовательской подозрительности — что она не сразу нашла что с ним делать.

Потом нашла. Просто ответила взглядом.

Вопросы шли методично — спокойно, без нажима, один за другим.

Как долго замужем. Марина ответила. Участвовала ли в бизнесе мужа. Нет. Знала ли о компаниях которые он основывал. Знала что они есть, деталей не знала. Подписывала ли документы. Иногда. Какие именно. Не знала — он говорил что бухгалтерия, она подписывала.

На этом месте Громов поднял взгляд от бумаг.

— Вы подписывали документы не читая их.

— Да.