Сломанный пиксель - Элли Чэндлер Страница 5

По дороге останавливается у моего стола, наклоняется, будто просто здоровается.

— Как настроение перед свадьбой? — спрашивает, облокотившись на угол стола. — Готова уже стать чужой женой?

— Готова, — отвечаю, поднимая голову от макета, не понимая пока странной интонации в его вопросе. За окном офиса медленно опускаются сумерки, экраны мониторов горят ярче обычного, а разговор почему-то кажется важнее простой формальности.

— А декоратора моего нашла время посмотреть? Скинул тебе портфолио вчера, — говорит он, но взгляд задерживается не на экране моего ноутбука, а на плече, на той самой недавно поправленной лямке. — Кстати, отлично выглядишь сегодня, тебе идёт этот цвет.

— Спасибо, посмотрю обязательно, — говорю, машинально одёргивая ворот кофты повыше, сама не понимая зачем, будто тело среагировало раньше разума.

Дима улыбается, кивает, отходит к себе, насвистывая что-то под нос, будто разговор его полностью удовлетворил. Я смотрю ему вслед, и ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он снова стоял так близко, задерживал взгляд так долго. Раньше подобные моменты списывала на его общительность, на привычку фотографа подмечать детали в людях, теперь же в груди что-то сжимается коротко и неприятно, будто предчувствие без разумного объяснения.

Возвращаюсь к макету на экране, пытаюсь сосредоточиться на цветовой схеме кнопок, но пальцы зависают над клавиатурой, а мысли крутятся вокруг одного и того же — почему обычная фраза про портфолио декоратора прозвучала так, будто за ней спрятано что-то совсем иное.

Глава 4

— Мама, ну зачем утка с грушей, это же ресторанные эксперименты какие-то, а не обычная свадьба, — Артём отодвигает тарелку, даже не попробовав, морщится демонстративно. — Гостям нужна нормальная еда, мясо, гарнир, без всяких изысков.

Родительская кухня пахнет корицей и жареным луком, на плите ещё что-то булькает, приготовленное с расчётом угодить будущему зятю. Мама готовилась весь день, я помогала резать овощи с самого обеда, слушала её рассказы про новый рецепт, найденный в кулинарном журнале, видела, с каким удовольствием она раскладывала утку по формочкам для запекания.

Мама застывает с половником над кастрюлей, лицо становится каменным на секунду, потом она натягивает улыбку, привычную, дежурную, — такой пользуется при клиентах на работе.

— Я просто предложила вариант, Артём, — говорит она ровно. — Можем обсудить, поменять, я не настаиваю.

— Да я не в претензии, просто говорю как есть, — он берёт вилку, всё-таки пробует кусочек, продолжает жевать с недовольным видом. — Половина гостей вообще не поймёт, что это за соус.

Отец за столом молчит, режет хлеб аккуратными ломтями, но по тому, как крепко сжимает нож, понятно, что реплика Артёма ему не по душе. Он вообще редко высказывается прямо, предпочитает наблюдать, делать выводы молча, а недовольство выражает жестами — резким движением плеча, слишком плотно сжатыми губами. Я поспешно вклиниваюсь, стараясь развернуть разговор в безопасную сторону, привычно беру на себя роль переговорщика между этими двумя мужчинами, никогда толком не находившими общий язык.

— А если сделать два варианта горячего? Классику для консервативных гостей и что-то поинтереснее для остальных, — предлагаю, толкая Артёма коленом под столом, намекая, чтобы притормозил.

— Ну можно, — он пожимает плечами, теряя интерес к теме так же быстро, как проявил её, тянется за телефоном, проверяет уведомления, полностью выпадая из разговора, будто вопрос уже решён и обсуждать больше нечего.

Мама молча убирает утку обратно в духовку, разогревать не для гостей уже, а просто чтобы не выбрасывать зря потраченный вечер готовки. Двигается медленнее обычного, каждое движение выдаёт обиду, никогда не озвученную вслух — не в её характере устраивать сцены, проще проглотить и сделать вид, что всё в порядке. Я вижу, как у неё подрагивают пальцы, собирая посуду, и внутри поднимается злость на Артёма — не громкая, тихая, привычная уже злость, справляться с ней давно научилась молчанием, а не спором при родителях.

Телефон Артёма вибрирует прямо на столе, экран высвечивает имя Димы. Артём отвечает сразу, ставит на громкую связь, не спрашивая никого, будто это его личное право включать посторонних в семейный ужин, даже не глянув в мою сторону за одобрением.

— Артёмчик, привет, слушай, надо обсудить сюрприз для Оксанки на свадьбе, — голос Димы разносится по всей кухне, бодрый, деловой. — У меня идея с дроном, вид сверху сниму, красота будет, все потом будут завидовать.

— О, класс, давай, — оживляется Артём, отодвигаясь от стола вместе со стулом. — Только чтобы она заранее не узнала, а то весь эффект пропадёт.

— Само собой, это же сюрприз, — Дима смеётся коротко, потом добавляет с явной шутливой интонацией: — Главное, чтобы Оксана на корпоративе не перепутала жениха с коллегой, а то дрон снимет не то, что надо.

Артём хохочет громко, хлопает себя по колену, явно находя шутку удачной, повторяет её ещё раз, будто хочет продлить веселье. Закатываю глаза, качаю головой, не улавливая, к чему вообще эта фраза, списываю на обычное дурачество мужской компании, где смысл шуток не всегда очевиден постороннему уху. Отец бросает на меня короткий взгляд, будто хочет что-то спросить, но передумывает, возвращается к хлебу, а мама выходит из кухни с пустой тарелкой в руках, не проронив ни слова.

— Ладно, обсудим детали отдельно, тут семейный ужин, — говорит Артём, забирая телефон со стола, отходя к окну продолжать разговор уже не на громкой связи.

Мама разливает чай, старается делать вид, что ничего не произошло, но движения у неё резче обычного, чашки звякают о блюдца излишне звонко для тихого семейного вечера. Отец накрывает её ладонь своей, коротко, без слов, и она чуть расслабляется, благодарно кивает, а я отвожу взгляд, чувствуя себя третьей лишней при этом молчаливом разговоре двух людей, проживших вместе не один десяток лет.

Артём возвращается минут через десять, довольный, рассказывает про какие-то технические детали дрона, про разрешение камеры, про то, как круто будет смотреться видео с высоты. Никто особо не поддерживает разговор, кроме него самого, а я думаю про утку в духовке, про мамино лицо секунду назад, про то, как легко он умеет не замечать, что задел кого-то рядом. За окном темнеет, мама включает свет над столом, разговор постепенно съезжает на нейтральные темы — работа, погода, планы на выходные, — будто все молча согласились обойти острые углы стороной ради спокойного вечера.

— Кстати, а торт уже заказали? — спрашивает мама, разливая чай по кружкам, стараясь звучать