Другие методы - Полина Ветер Страница 7

У него власть и деньги.

А у меня только я.

И малыш.

Пока.

А потом?

Нет. Не хочу даже думать об этом.

* * *

Две недели находясь в ограниченном пространстве комфортабельной квартиры, начинаю понемногу ощущать себя «спящей красавицей».

Иногда действительно кажется, будто события, происходящие со мной в последнее время, – всего лишь картинки тревожного дурного сна, из которого никак не могу найти выход…

Ну что могу сказать…

По-прежнему моё существование не отличается от мебели в доме Удальцова.

У меня всё так же нет ключей от двери. Зато они есть у Андрея.

Который пунктуально приезжает каждый день после обеда, чтобы «выгулять» меня на улице, ведь «беременной супруге успешного бизнесмена и его будущему ребёнку обязательно требуется свежий воздух и посильные физические нагрузки».

Мы с Андреем немного сблизились. Оказалось, куда веселее прогуливаться под разностороннюю беседу, чем молча бродить и страдать от неловкости. Нас трудно назвать «друзьями», но, по крайней мере, с ним я восполняю свой недостаток общения. Ведь дома меня обычно окружает одиночество и молчание.

Удальцов всё время пропадает на работе.

Просто с утра до ночи.

Чаще всего просыпается раньше меня, а возвращается глубокой ночью.

Порой мне кажется, что он намеренно избегает наших встреч.

Хотя это полнейшая глупость…

Зачем тогда было притаскивать меня сюда чуть не силой, и ещё эта роспись…

Да и Удальцов не из тех людей, что будут под кого-то подстраиваться.

Не про него это.

В моей скучной однообразной жизни произошло лишь одно ощутимое изменение.

Жутчайший токсикоз.

Ежедневно по утрам, в обед и вечером.

Тошнит от запахов еды, чьих-то резких духов или мыла в ванной.

Вместо того, чтобы набрать положенные мне триста граммов, я похудела почти на три килограмма.

Практически ничего не ем. Пью только слабо заваренный чай и надеюсь, что продлится это удовольствие не всю беременность. Иначе от вполне нормальной женщины останется сухая ломкая тростинка с пузом.

Сергей, скорее всего, в курсе моего состояния, но никак это не комментирует и не вмешивается.

Это только наше с лялькой дело.

Но мы всё переживём. Мы сильные.

* * *

После консультации с Арамом Суреновичем – моим теперешним гинекологом – Андрей снова везёт меня в мою современную «башню».

Сегодня пятница. А значит – впереди выходные, и это ещё больше вгоняет меня в депрессию вкупе с плохим самочувствием.

Снова я буду переползать с постели на диван, а с дивана в ванную, ведь уже привычным стал такой «бермудский треугольник».

Я бы поехала к маме, но та со мной не разговаривает после того, как я сообщила «радостную новость» о своём скоропостижном замужестве.

В принципе, я её понимаю.

Мне и самой сложно объяснить, как я умудрилась вляпаться в такую историю.

Но категоричность мамы снова сбивает с ног. Она даже не дослушала мою подготовленную речь до конца. Просто повесила трубку.

Не могу сказать, что такое её поведение для меня ново, и всё равно, находясь и так не в лучшем состоянии как физическом, так и моральном, после такого я просто раздавлена.

Осталось только Сашке сообщить.

И я, как партизан, выжидаю подходящего момента. Хотя, скорее всего, зря переживаю. Мама вряд ли удержалась от возможности рассказать брату о моём очередном «жизненном провале». Так что он, почти уверена, уже в курсе.

И тоже молчит.

В последнее время у нас в отношениях с братом, если можно так выразиться, – арктический холодок.

После того, как началась вся эта история с машиной, мы заметно отдалились. А теперь у него почти семейная жизнь, и общение с сестрой стало не таким уж необходимым.

Я всё понимаю.

Но мне его не хватает. Очень.

Особенно сейчас, в такое непростое для меня время.

И снова осознаю, что я абсолютно одна.

Меня окружают чужие люди. А человек, которого хотела бы считать «самым близким», настолько «далёк» от меня, что внутренности сводит от бессилия…

Или это снова обычная тошнота…

– Андрей, можем остановиться?

– Конечно.

За что уважаю водителя – всегда мой комфорт для него на первом месте.

Без лишних комментариев и выражения недовольства.

Наверное, это ещё и потому, что у него самого беременная жена, о которой он всегда говорит с особой теплотой в голосе.

Признаюсь честно, иногда я ей немножко завидую.

Про меня никто не говорил никогда с таким огоньком в глазах и одновременно с нежностью, так что тебя тоже невольно затапливает…

Простое человеческое счастье.

Тихое. Семейное. Уютное.

То, чего всегда хотела. К чему стремилась всю сознательную жизнь.

А вынуждена «сидеть на холодном камне, овеваемом промозглыми сквозняками…»

Меня немного отпускает.

По-прежнему мутит, но тошнота отступает от горла, и после нескольких глубоких вдохов и выдохов возвращаю ноги в салон машины.

– Можем ехать.

– Уверены? Можем припарковаться и посидеть в сквере, пока вам совсем не полегчает.

– Не знаю. Это вроде не по плану…

– Да бросьте. Двадцать минут погоды не сделают. Просто посидите и подышите воздухом. Моей всегда помогало.

Андрей улыбается мне в зеркало заднего вида. Я сдаюсь.

Чёрт. Не нужно привязываться к людям.

Сначала Марина. Теперь вот водитель…

Но я так одинока, что компания мне сейчас не повредит.

Тем более что занятой-презанятой Удальцов со своим неприступным эго всё равно припрётся не раньше двенадцати ночи.

Мы проходим в сквер и садимся на лавку. Воздух свежий, немного морозный, слегка кусает щёки. Но это даже приятно.

Андрей показывает мне их с женой фотосессию.

Такие счастливые…

– Она красивая у вас.

– Да… очень. – Мужчина улыбается, и вокруг его глаз рассыпаются морщинки. Снова всматривается в фото, где он обнимает её уже довольно объёмный живот.

А я ловлю себя на мысли, что у меня вряд ли когда-нибудь будут такие вот счастливые семейные фото.

И глупо это… А горечь вновь подступает к горлу.

– Вы тоже красивая, – вдруг говорит водитель. – Только грустная всегда. Вам нужно больше улыбаться. Грех прятать такую очаровательную улыбку.

Я смотрю на него в недоумении, а потом губы сами растягиваются. Непроизвольно.

– Спасибо, – говорю тихо. И он кивает.

Странное у нас с ним общение.

Но оно хотя бы есть.

– Мне уже лучше. – Начинаю как можно бодрее, поднимаясь со скамейки. – Поехали. А то прохладно становится. Да и у вас рабочий день уже заканчивается.

Андрей как-то странно прищуривается и тоже поднимается.

– Ага. Сегодня как раз приготовил Наташе сюрприз. – Достаёт из внутреннего кармана и показывает мне пригласительные. – Она всё время жалуется, что мы никуда не ходим. К тому же последнее время на сладостях помешалась.

Мы синхронно улыбаемся, ведь билеты в руках