100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 12

Два острова-близнеца. Между ними пляжи «Морского», «Горного», «Лазурного» лагерей и порт – место постоянной дислокации морских отрядов Артека. Им уже больше полувека, и представить себе лагерь без ялов и их команд, одетых в белоснежную форму с синей оторочкой, невозможно. Часто, выходя на балкон, я наблюдал их тренировки. Заметив меня, они поднимали лакированные лопасти весел в знак приветствия. Слаженно, по команде загребного. В этот момент становилось немного не по себе, но эстетика действия, работа команды, даже сочетание цветов стихий воздуха и воды – на их фоне ярко-белые борта лодки и команды завораживали. Оторваться невозможно. Надеюсь, они были искренни так же, как я, в тот момент. Хотя бы большинство из них. Кульминацией смены было соревнование морских отрядов лагерей. Ялы выстраивались прямо напротив гостиницы у подножия Медведь-горы и по сигналу начинали свое стремительное движение к порту. За этим наблюдал весь лагерь. Несмотря на то количество раз, которое мне посчастливилось присутствовать при этом действе, застав его, оторваться было невозможно. Молниеносно пролетали и в то же время бесконечно тянулись минуты этой дистанции. Они были самыми важными для участников. Важнее всего. Это подкупало.

После финиша команда-победитель выстраивалась на пирсе. Уставшая, но счастливая, она получала свой приз и по традиции прямо в одежде прыгала в воду. На награждение выходили все участники, и меня всегда поражало, что победители – не всегда самые здоровенные и сильные. Построй их в ряд – никогда не отгадаешь, кто настоящий. Команда – это не только килограммы мышц. Дух, сплоченность. Целеустремленность. Если хотите, одержимость и вера в свои силы. Часто загребным у них оказывалась маленькая, но отважная девочка. Она не могла помочь силой. Но ее страсть заражала остальных.

Моя команда сформировалась не сразу. Поначалу были моменты нескоординированности. Нет, никто не хотел плохого, но мы видели движение вперед по-разному. Ко второму артековскому лету мы смогли, как мне кажется, войти в общий ритм и из отдельных исполнителей превратились в оркестр. Такой настоящий джазовый биг-бенд, который мог и по нотам, и без них. Готов был к любой импровизации. Один начинал – другие подхватывали. Здесь у каждого было место для соло, но никто не забывал об основной теме. Она, как и все в жизни, – любовь. Очень сильная эмоция, яркое отношение к тому, чем занимаешься. Каждый, наверное, мог бы быть отдельной звездой. Но вместе у нас, пожалуй, все получалось. Как в соревновании ялов, мы раз за разом выигрывали борт. Такой команде мог бы позавидовать любой город, регион. Нам тогда повезло быть вместе. Уверен, повезет и в другой раз. Правда, сколько ждать еще, не знаю. Верю, что недолго, малость.

Тонкие настройки

Вы когда-нибудь настраивали каналы у старого советского телевизора? Или искали любимую радиостанцию на приемнике пусть даже модного, но лампового усилителя с такой возможностью? И там, и там это нудная механическая работа. А точность попадания можно обеспечить только еле осознаваемыми движениями самых кончиков пальцев. Туда-сюда, на четверть оборота, одну восьмую. Еле касаясь колесика. Зафиксировав, нужно отойти и не трогать. Ни сам прибор, ни его раскидистые антенны. Более того, лучше не касаться ничего вокруг и не дышать. Тогда есть шанс сохранить настройки. Послушать или посмотреть. Если что-то пошло не так, нужно подойти снова. Усовершенствования и замена системы элементов возможна. Но основание остается то же. Тонко настроенное. Не переключаемое с кнопки. Такие они сложные, эти инструменты прошлого, живущие сегодня. Постоянно требуют внимания к себе.

Часто звук и изображение таких приборов могут быть лучше, точнее привычного. Глубже, что ли. Возможно, виной тому мое восприятие. Но большие исполнители музыки не дураки. А Страдивари, Амати и Гварнери все равно в цене, несмотря на наличие сейчас произведенных. Не знаю, насколько они прихотливы. Могу предположить только, так как сам владею старым роялем, подолгу простаивающим у меня в гостиной в ожидании чего-то. Меня всегда поражал своей длительностью и педантичностью процесс его настройки. Обычно это мероприятие на весь день. Наш мастер приезжает не рано. Аккуратно раскладывает инструмент и, не торопясь, начинает монотонно отстраивать каждую клавишу. На самом деле – струну, молоток. Осматривает деку. Хорошее звучание – сумма мельчайших обстоятельств. Думаю, что нельзя вычислить их по инструкции. Все происходит на слух.

Организация тоже инструмент. Старая, зарекомендовавшая себя во времени, может звучать превосходно. Легко затмевая собой всех. Главное – настроить ее. Там, где можно и нужно отпустить, дать свободу. Нельзя при всех возможностях воспроизводить все время одно и то же. Не менять исполнителя, мелодию. Даже у советского телевизора было шесть программ, насколько я помню. Грустно звучит одно и то же. Со временем перестает требовать аранжировки. Упрощается. Превращается в громкоговоритель. Звучит тревожно. Гудит лишь, используя все возможности. Пар в свисток. Под Аю-Дагом еще советский инструмент хороший расположен. Я часто слышу, что именно это сегодняшних его обладателей тревожит. Звучал же. Был тонко настроен. Может, стоит попробовать немного тоже. Тогда узнаете, на что способен, что он может. Решить то, что взрослые никак не могут. Тем, кто мир потерял, покажут, как его найти.

Невидаль

Лас-Вегас

Я там никогда не был. Думаю, как и те, кто, проезжая во время крымского энергетического локдауна, так называли Артек, светящийся в темноте южной ночи. В Крыму она особенная. Как в Тамбове чернозем. Жирная и густая. Черная-черная. Кажется, будто ее можно намазывать на хлеб вместо масла ложкой. Но когда кроме нее нет ничего, есть ощущение пропасти. В тот момент, когда темнота наступила, а звезды еще не зажглись. Луна не выкатилась. Именно так случилось тогда, когда на всем полуострове разом выключили свет. Двадцать семь тысяч квадратных километров земли в сплошной темноте. На Южнобережном шоссе замерли троллейбусы. Все погрузилось в небытие. И так не на день и не на два. Если ты не был там, представить сложно. Не то что Лас-Вегас. Там точно всегда есть свет. Музыка. Шум. Как и Артеку, игровой столице никак нельзя в темноте.

Мы недолго думали и обеспечили свет везде. Расставили дизель-генераторы. Электрики тренировались, переключая их вручную по несколько раз в день. Автоматики нет. Плана отключений тоже нет. За час успевали. Двадцать тонн дизеля в день. И все светится. Даже стела на повороте с шоссе. Костры Артека и сами надписи. Нет вины тех, кто тогда в него попал, что в Крыму нет электричества. Есть такие места для счастья, даже если несчастны вокруг все. Правильно это? Не знаю. Но тогда