100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 18

Я расширил состав собрания. К моему появлению в лагере на планерке не осталось никого, кто бы работал непосредственно с детьми. Это типичная проблема управления – увеличивать расстояние от места принятия решений до конкретного получателя благ от их реализации. Обратная связь слабая или никакая. Начальник с удовольствием живет в пузыре мнений своих подчиненных, которые, решая свои проблемы, говорят ему чаще всего, что все хорошо. Этому вторят медиа, и ты уже только думаешь, будто что-то решаешь. Со временем, живя в этой фантазии, ощущаешь себя незаменимым и идеальным и занимаешься лишь сохранением себя для, как тебе кажется, общего блага. Ведешь летопись своих заслуг, наград, званий. Мы это много раз проходили. Кажется, что должны были получить устойчивый иммунитет. Но, оказавшись сами в положении руководителя, поддаемся лести и обожествлению. В какой-то мере и я не стал исключением, но, по крайней мере, за столом моих совещаний всегда, например, были руководители лагерей. Их, по-видимому, из-за тесноты помещения, давно уже никто не приглашал.

На планерках можно было спорить. Это не ритуал, имитирующий принятие всеми заранее согласованного решения. Нет. Или я хотел бы до конца в это верить. Всегда можно было предлагать, обосновывать, доказывать. Можно быть несогласным. Голосовать и поднимать руки не обязательно. Важно принять решение как свое. Делающий из-под палки или по приказу подчиненный, слуга или раб никогда не будет интересен другим. Никогда не будет эффективен и не привнесет ничего своего, нового. Растеряв по дороге без участия и понимания почти все, превратит любое решение в общее. А оно редко когда останется глубоким. Доступное и понятное каждому, вынужденно выпрямляется, лишается тонкости, которая не выносит массового использования, рвется, превращается из струны в кнут. Не звучит, а гонит. Всех без исключения в одном направлении, напоминая спинам несогласных о выбранном всеми. И дети ему тоже подчиняются. Не стремятся за, а смиряются, покоряются, воспитывая в себе далеко не лучшие качества, расталкивая всех локтями на пути проявления лояльности, бездумно соглашаясь, не веря, следуя. Мы старались решения разделить во всех смыслах, между всеми. Потому часто задерживались надолго, о чем всегда напоминал наш главный врач, ведя каждый раз счет часам, проведенным за общим столом. Сейчас таких обсуждений уже почти нигде нет. Изжили себя.

Вместе

Зачем Артек такой большой? Зачем столько лагерей вместе? Выгодно! Нет. Да и вопрос затрат точно не основной. Собранные функции вместе дают экономический эффект? Может быть, но идея, я предполагаю, не в том. А попробовать вместе быть в месте одном. Учась, человек ищет свою в жизни роль. Примеряет разные. Понимает, какая его. Что ему ближе, интереснее. Возможно, лучше жить, работать наедине с собой. Или, наоборот, в толпе людской: всем вместе. Это невозможно объяснить. Только испытать. Даже не сыграть. Прожить. Прочувствовать. Стать частью целого или раз и навсегда понять, что это не твое. Насколько в жизнь пускать то, что вокруг есть, живет с тобой. Чем раньше проба, тем эмоция точнее. Дети себя слышат. Взрослые с шумом не справляются. Сказали «вместе» – и они толпой. Их действия обусловлены. Они даже с собой нечестны.

Я лишь раз в жизни слышал то, что было мне сказано тогда. За большим столом в ее вице-премьерском кабинете. «Каспржак! Вы вообще в себе? Я правильно понимаю? В сумме девять нулей? Сколько она стоит? Да и зачем? – речь шла об «Артек-Арене». – Вы понимаете положение в стране? Как можно это не учитывать?! Вы же взрослый человек!» Нам было нужно место, где могут собраться все. Сколько бы оно ни стоило. Вместе. Мы воссоздали традиции сбора всех детей. Пару раз в смену обязательно. Костровой «Лесного» лагеря было явно недостаточно. Лагерь мог лишь стоять совместно. Сбор на Дворцовой перед сценой или под корпусом вожатых был компромиссом. Там все, и те, кто на сцене, перед тобой. Арена позволяла почувствовать эффект совершенно другой. Границы практически нет. Каждый друг перед другом. Не отсидишься, не спрячешься за спиной. Трибуны – часть сцены. Все на ней вместе.

Тогда пришлось терпеть. Делить проект. Исключать технику, сцену. Пока проектировали, строили, нашли, где достать недостающих средств. В Крыму, в лагерях страны, нигде нет такой другой. Звук, свет. А главное – атмосфера. Вместе в одном месте. Никто не давит, не принуждает. Все происходит само собой. Как в греческом полисе, в вече новгородском. Арена – Агора: место встречи равных между собой. Только так можно быть вместе. Не в спину, в затылок, а все друг перед другом. Рядом с тобой. Принять и понять роль себя как части общего. Не энного по счету в иерархии людской. А человека самостоятельного, решившего быть вместе. Так мало таких мест и проб. Жизнь чаще преподносит урок совсем другой. После такого сторонишься общего. По принуждению собранного в одном известном месте.

Праздники

Праздник – это, кажется, привычное состояние Артека. Он сам такой и все время занят тем, что празднует. Нет, еще готовится и иногда дает себе время отдохнуть. Перевести дух. Среди множества есть свои собственные – их не так много. Остальные – государственные: плотно заняли красным свои дни в календаре. Работающим обычно они даруют день дома. От них потребуется совсем немного: переслать текст сообщения или картинку тем, кому это нужно, положено. Поднять бокал, выпить можно, даже нужно. Для аппетита, часто без повода. Не находя объяснений. Праздник – оправдание. Уже не зря есть, создан. Все чаще пробуждает гордость. Величием страны наполнен должен быть каждый. Идентичность приобретая традиционную. Забыв причину. Хорошо есть телевизор: он напомнит. Его все смотрят, как заколдованные. Показывает то, что еще с детства все помнят. Другого не было. Это хорошо. Во всем нужна определенность.

В Артеке в праздник не попразднуешь в том смысле, что я описал. Дети не поймут. Мы каждый раз искали форму. Слова. Чтоб не звучать одинаково, как по шаблону. Где лучше помолчать, где криком хочется кричать. Чтобы каждый помнил. В июне, двадцать второго – рассвет встречать. Глядя на сцену красную, под метроном молчать. Читать стихи. В мае, девятого в Севастополе тоже лучше помолчать среди имен, которым жить далее не суждено. Памятью не компенсировать век жизни человеческой. В День Конституции учились выбирать. Быть за