100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 17

для своих поделок, дети научались видеть большее в обыденных предметах. В том, что под ногами, – красоту, которой раньше, как им казалось, не было. Здесь ее заметили. Раз увидев, после мимо не пройдешь. Это здорово. Мир украшает то, что раньше тоже было в нем. Мы не видели. Просто не заметили. Мимо пробегали, проносились, бегали. Отражений в луже, в окне луча света. Облака на небе. Камешка сердечком. И многого еще. Красота в обыденном была всем неведома. Хоть она неяркая, не всем всегда приметная. В мире ее много. Стоит поискать. Всю сразу не найдешь.

Режим

Абсолют

Я сам не любил спать днем. Мне рассказывали, что даже в детском саду, где это происходит без принуждения, со мной было непросто. Меня просили полежать как все. Видимо, единообразие и было одним из ключевых оснований сопротивляться. Тогда и сильно позже, даже сейчас, дневной сон – не моя история. Кто-то это связывает с моим рождением днем. Будто бы привыкший к активности организм не может расслабляться. Я же считаю, что это характеристика психики. Знаю людей, готовых спать днем в любой позе, даже стоя, каких-нибудь десять, пятнадцать минут. Меня же заставить прилечь может только болезнь. Слава Богу, она случается нечасто.

Став руководителем лагеря, я, не желая того сам, перешел на сторону принуждения. Режим предполагает сон даже в старших отрядах. Эти лбы, которых, встретив, не отличишь от взрослых, должны спать днем. Для маленьких придуман миф. Сам тихий час, предполагающий абсолютную тишину в Артеке, – Абсолют. Точно такой же, как никем и никогда не виданное создание, что живет на горе Аю-Даг. Легенда гласит, что он приходит во сне. Мы же его оживили, превратили в символ, являвшийся на финальных массовках и других мероприятиях. Ярко-рыжий, огненный. С бородой и пышной шевелюрой. Такого, если приснится, ни с кем не перепутаешь.

Раз в смену я проводил встречи с детьми. Отвечал на вопросы, собирал обратную связь. Воспитывал в себе искренность, так как формальный разговор их не интересует. Обсуждали многое. Некоторые идеи получалось воплотить в жизнь. Например, так реализовались мечты о полетах на воздушном шаре. Но больше всего меня удивляла частая просьба особенно старших детей дать поспать днем. Не заменять у них Абсолют на что-то, не умещающееся в программу. А некоторые просили его даже продлить. Программы смен, лагерей и отрядов в конкуренции за ребенка занимали его так, что он вечером валился с ног. Днем тоже готов был бы уснуть, но часто тренировался, к чему-то готовился. Пел, танцевал. И никаких проблем. Никаких нештатных ситуаций, нарушений правопорядка. Нет, я понимаю, что что-то происходило, и никто не отменял традиций детской лагерной смены. Но такого, что бы стало предметом моего внимания, нет. Все пять лет – соблюдение правил. Главное – занять, и тогда никому не захочется ничего этакого. Воздушные шары в Крыму не летают уже давно. Надеюсь, порядок сохранился.

Зарядка

Я жаворонок. С самого утра, проснувшись, я успевал пробежать от «Морского» до «Лазурного» и обратно. Оговорюсь: бегать я начал не сразу. На это просто не хватало сил. Но организм человека ко всему привыкает и требует дополнительного напряжения и эмоций. Их мне подарил бег. Пять километров с утра в любую погоду, потом планка на пирсе и окунуться в море – роскошное начало дня, позволяющее прогнать из себя все, что было дурного в дне вчерашнем. А так как стройку все больше начали заменять праздники и застолья, утренняя зарядка оказалась разумной компенсацией.

Обычно я успевал провести свой традиционный утренний моцион до всеобщего подъема. Но даже если и нет, то на моем пути встречались детские зарядки, организованные по лагерям. Это довольно яркое зрелище: двигающиеся в такт музыке дети, разучивающие таким образом движения, к которым в итоге их призывают диджеи и вожатые на финальной массовке. Я сначала не понимал, как достигается такая вовлеченность ребят в танец. И только потом осознал, что этому предшествует ежедневная подготовка. Нет никаких случайностей или пустых надежд. Все продумано и предопределено. Смотрится же дискотека так, будто собрала несколько тысяч танцоров. Всему виной ежедневные зарядки. От них освобождает лишь болезнь. Даже пресловутые группы здоровья не дают права на самоотвод. Да и зачем? Я наблюдал детей на колясках, повторявших только движения рук. Вместе часто творятся чудеса, которые не нужно специально организовывать.

Как-то, уже возвращаясь с пробежки, в «Морском» я обратил внимание на девочку лет пятнадцати, которая натужно справлялась со своим нежеланием участвовать в зарядке лагеря. Ее выделяла яркая внешность. Восточный наряд и восточные крови создавали противоречивый образ взрослого. Лишь футболка ребенка четко определяла, что передо мной школьница. Это было правильным решением – отделить детей от вожатых одеждой. Часто, встречая вожатую из Центральной России или Сибири лет двадцати двух, ты мог ее легко принять за ребенка. А пятнадцатилетний чеченец, дагестанец или кабардино-балкарец со смолисто-черной бородой на голову выше тебя никак на него не был похож.

К тому моменту я уже практически закончил свой маршрут и остановился спросить, в чем причина такой тоски. На меня упал пронзительный взгляд карих глаз, и их обладательница призналась, что зарядка – странное для нее занятие. В культуре ее страны она уже молодая женщина. Сама должна готовиться или быть мамой, а не прыгать с детьми под музыку. Я начал что-то говорить про окончание смены, массовку. Но она продолжила, объяснив, что танец для нее – это слишком много. Он элемент общения, ритуала. Согласиться значит больше, чем просто синхронно двигаться под музыку. Для нее это исключено. Так было получено освобождение от зарядки. Единственное за мою историю руководства лагерем. Так совпало, что его обладательницей стала дочь Башара Асада, тогдашнего президента Сирии, приехавшая к нам на смену. Признаюсь, случайно.

Планерка

Один из пунктов режима – планерка. Неизменно в девять часов по понедельникам. Обязательна для всех: просыпающихся поздно или привыкших к ритму лагерной жизни и традиционным пятиминуткам до утреннего подъема детей. Те, кто обеспечивают безопасность, уже провели развод. Те, кто управляют системой питания, тоже чаще всего посетили свои объекты и прямо здесь источают аромат только что приготовленной сдобы. Поработав достаточно в регионе, я хорошо понимал, что девять утра пугает только жителей Москвы и Северной столицы. Восемь – нормальное время начала рабочего дня, к которому все привыкли, тем более что до работы можно дойти пешком или доехать