100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 33

Своей жизни историями детей немного развлекал. Им важно знать, что самый главный здесь такой же, как они. Обыкновенный человек. Не в исключительности сила. В непринужденной обстановке, без согласованных вопросов. С глазу на глаз. Без посредников. Друг напротив друга. Получалось в основном занятно, даже мило. На все без исключения вопросы сложно отвечать. Не скажешь «нет» тому, кто смог его задать. Решимость собственную в нескольких словах собрать. Будь добр, как есть. Искренне. Не нужно этих фраз округлых. Витиеватостей. Стараний на вопрос не отвечать. Так кто угодно может. Доверие везде, и в образовании движущая сила.

Как стал директором? Кем был? И кем не стал? Учился как? Как и что любил? Читал «Войну и мир» или не читал? Курил? Что и во сколько выпивал? Как спортом заниматься регулярно стал? Да все, что только можно, спрашивали у меня. Часть упоминать не стал. Это было между нами. Честно, откровенно. Часто неожиданно. Не для галочки. Иначе разговор не был бы важным. Для каждого. Хоть так его никто не называл. Без камер. Часто фотоаппарат присутствовал. В моменты откровений детские лица выглядят особенно красиво. Спонтанность добавляла им. Эти мгновения важными на самом деле были. Хотя теорий им я новых не открыл. Стихи, возможно, пару раз всего читал. Я ни в коем случае не говорил, как надо им. Только – как и что со мною было. Хорошего, плохого. Что бы я сделал по-другому. Изменил бы сам. Про Артек меньше говорили. Но если речь и заходила, идеи детские в жизнь сразу воплощал.

Так в чем же важность? Почему тогда мне можно было? Оторвать детей, занять их жизни час. Без тем особенных. Не по расписанию в девять в понедельник. Часто начинали мы с того, что только что с ними происходило. Объяснял им, почему придумали и сделали мы так. Обсуждали, что понравилось, что сделать по-другому надо было. Я был занят тем, что нравится. Называют счастьем состояние это. Его много было. Нужно поделиться. Важно. А о чем – неважно. В школе чаще наоборот – тогда, сейчас. Образ делающего то, что выбрал, редко получается продемонстрировать. Как им заразиться? Каждый должен. Надо, надо. Утром, днем и вечером. Всегда. Школа для того, чтобы научиться быть счастливым. Это важно. Так же, как жить мирно. Чтобы быть счастливым завтра. Нет – сейчас! И это состояние от нас не уходило.

Дефицит

Лучше, чем это уже сделано, состояние фактического отсутствия того, что необходимо, описать сложно. Да и нет основания. Преодолеть нечего. Вживленный ген отмер даже у тех, кто его в себе нехотя взрастил. Хотя все равно то здесь, то там заставляет граждан выстроиться в привычные очереди или закупать что-то про запас, предвосхищая, так сказать, а не испытывая. Ген этот продолжает жить как атавизм, позволяя оправдать даже не самое важное желание лишениями прошлого. Только тот, кто его испытывал, поймет ломящиеся полки домашнего холодильника и заставленные съестным стеллажи в гараже или подсобке. Это культура ожидания того, что может случиться, заставляет иметь то, что и не нужно. Важно даже на незаданный вопрос себе в уме ответить: «У меня это есть».

Этот ответ из погребов перекочевал в головы. Возможно, взращенный там же, где дефицит, отчетный образ мысли галочками, а не по сути ставит себе внутренний зачет. Если вы окажетесь в любой мало-мальски заметной в окружении школе, городской или сельской, и спросите о том, что в ней есть, то с высокой долей вероятности получите ответ, что все. Даже то, что еще только назвали и опредметили, уже реализовано. Табличка висит, галка поставлена, презентация готова, отчет сдан. Это антидефицитное настроение толкает производителя услуг на рапорт о недопущении отсутствия. Добавляет святая уверенность в том, что образование – натуральный, естественный процесс, традиционный и консервативный. Его не нужно портить новым. Ну, если только кому-то хочется, то можно по-новому назвать. Но в итоге должна обязательно получиться гармонично развитая личность.

Думаю, в Артеке детям было интересно ровно потому, что нам всегда чего-то не хватало. Мы испытывали дефицит, жажду нового – всего, что могло обогатить этот двадцать один день ребенка, сделать их незабываемыми. Многое у нас было. Осталось, возобновляло свою жизнь в новых формах. Но любому предложению мы старались идти навстречу. Балет так балет. Анимация и студия для детей? Почему бы и нет. Арфа? Как без нее! Неважно, что это сложно и дорого. Придумаем – как. Малейшую возможность зацепиться за струну детского интереса, внимания, удивления, мотивации нужно обязательно использовать. Это настоящий дефицит. Сегодня первоклассник уже весной не хочет идти в школу. Что в ней есть, если так? Да ничего. Она бедна желанием, переполнена самомнением и закормлена обязательностью. Чувства притуплены. Она не чувствует дефицит. Сложно представить, что бы произошло, если в нее можно было бы не ходить. А куда деть детей?! Нет. Лучше оставить все как есть. Не сможем заинтересовать – заставим.

Ценность

Тысяча

У меня на камине стоит маленький паук с янтарным брюшком – подарок дочери. Она купила его еще в Артеке, на экскурсии. Принесла, вручила. Довольная. Взволнованная. «Папа, он тысячу стоит». Последний аргумент в ожидании восторга. Он остался навсегда со мной. Паук за тысячу. Тогда для маленькой нее это было много. Предполагаю, что практически все, что у нее было. Потратила на подарок. Молодец. Это хорошо. Я сам так делал. Дарить приятно. Научиться сложно. Купить хотела что-то. Чтобы подержать в руках. Добыть. Не знаю, как еще сказать. С рыбалки рыбу принести домой. Грибы из леса. Что-нибудь еще. Свой вклад в уют, дом. Безопасность, сытость. Хорошо, что это есть в ребенке. Не только для себя. Тратить в пользу другого, не жалеть. Есть чем быть довольным папе. До сих пор живет со мной паук. Животом блестит, бесценным.

Дети и деньги. Сложно это. Если много – развращают. Нет их – тоже плохо. У другого есть. В лагере, без пап, мам виднее все. Для кого-то тысяча последняя. Для кого – единственная. Больше нет. Я помню, как один родитель знатный спрашивал совета. Сколько оставлять карманных средств. Я не знал, как ответить. Он опередил: «Пятьсот достаточно?» Я оторопел. «Пятьсот чего?» «Тысяч». Я кивнул. Язык не мог произнести буквально ничего. Обсуждать бессмысленно. Спорить бесполезно. У кого-то щи пустые, у кого-то жемчуг мелкий. Деньги портят, если много просто так. Если без труда, вот так вот. Ни за что. Валятся на голову