Страх полета - Арт Планк

Арт Планк

Частицы случайности

#1

Третьи сутки они почти не разговаривали. Он и сам уже не помнил, из-за чего на этот раз. В последнее время она не замечала даже, когда он возвращался с работы. Поводы менялись — итог был один.

Жена стояла, привалившись спиной к стене, скрестив руки на чёрной атласной пижаме с кружевами, и смотрела так, будто он уже был в чём-то виноват. Молчание в этой квартире давно стало нормой.

— Уже уезжаешь? — произнесла она наконец. Фраза звучала как вопрос, но интонация! В её тоне одновременно слышались и обвинение, и приговор. — Удобно ты устроился. Чуть что — у тебя командировка.

— Я не «устроился». Я работаю. Для нас с тобой. Для нашего счастья, — обронил он, допивая холодный кофе и накидывая куртку.

— Для нашего счастья. — Она зло усмехнулась. — Какой заботливый. А поговорить, как нормальные люди, у заботливого времени не находится? Третий день молчишь, уткнувшись в свой ноутбук.

«Как же мы до этого докатились», — подумал он и тяжело вздохнул. Хотелось крикнуть, объяснить, встряхнуть её за плечи, заставить очнуться, чтобы она увидела, наконец-то поняла, что происходит. Но что толку. Слова кончились ещё полтора года назад, а всё, что было после, — это эхо, которое они оба по привычке принимали за разговор. Отвечать на одни и те же обвинения он не хотел. Намеренно. Так было проще держать дистанцию.

— Мне пора. Такси ждёт, — он постарался придать голосу теплоту и мягкость.

— Конечно ждёт. Тебя везде ждут. Кроме дома.

Её глаза в этот момент не выражали ровным счётом ничего. Ни злости, ни печали, ни обиды. Слёз в них тоже не было.

«Да, слёзы были бы сейчас совсем некстати, — подумал он. — Хорошо, что она так и не освоила этот метод манипуляций».

— Разговор закончен.

Она отвернулась к окну и качнула головой. В этом движении было больше усталости, чем злости.

Он на секунду задержался, словно чего-то ждал. Извинений? Улыбки? Объятий? На это уже просто не было времени. После вчерашних выяснений отношений меньше всего хотелось слушать одну и ту же заезженную пластинку. Одни и те же доводы, одни и те же выводы. Он был уверен, что ничего нового уже не услышит.

Она подошла и поцеловала его. Сухой дежурный поцелуй рухнул в привычную пропасть.

Он проверил паспорт, телефон, застегнул карманы куртки. Мысленно пробежался по чемодану, вспоминая, не забыл ли чего. Поднял чемодан и вышел. Дверь закрылась за ним с негромким щелчком. Подходя к лифту, он ещё слышал, как проворачивается в замке ключ. Дважды. Будто отгораживалась.

Машина ждала у подъезда. Водитель помог уложить чемодан в багажник, и такси плавно вырулило на дорогу.

Он откинулся на спинку и посмотрел в окно. Эти поездки давно стали для него чем-то вроде химических реакций: очищали разум, превращали в осадок рутину, проблемы, монотонное течение жизни. В них был вызов — возможность действовать по своему алгоритму, а не выполнять чужие команды. И главное, в них не оставалось времени думать о том, что он оставил дома. Эмоции он сдавал в багаж ещё на пороге и летел налегке. Так было проще. Только иногда, на таких вот пустых утренних паузах, под кожей что-то ворочалось и напоминало: налегке — не значит без потерь. Однажды на ленте выдачи не окажется чего-то важного, а он даже не сразу поймёт, на какой пересадке это потерял.

За окном было уже светло, но город только-только начинал просыпаться.

Он достал телефон и открыл терминал с биржевыми котировками. Пролистал лист. Сплошной рыночный компромисс с движением строго на восток. Он ткнул на строчку со звёздочкой, внимательно посмотрел на график. Плюс пятнадцать процентов за ночь. По лицу скользнула тревожная тень.

Он открыл защищённый мессенджер. Единственный контакт.

«Рост видел?» — набрал он.

Ответ пришёл почти сразу: «Да».

«Что думаешь?»

«Мы не одни в стакане. Кто-то активно набирает позицию».

Он чуть нахмурился, постучал большим пальцем по краю экрана.

«Кто бы это ни был, он торопит события».

«И что будем делать?»

«Надо притормозить пассажиров».

«Загоняем в коридор?»

«Вариантов немного», — он отправил сообщение и убрал телефон.

Такси вывернуло на шоссе по направлению к аэропорту.

* * *

Лучи утреннего июньского солнца проникали сквозь зелёные кроны деревьев и отражались в больших панорамных окнах двухэтажного здания аэропорта.

Типовое здание, построенное после «двухтысячных», уже пережило масштабную реконструкцию и выглядело как один из тысяч подобных объектов «Аэропорты Большой страны». Единственное, что выделяло его из общей массы, — странные массивные козырьки над входом и выходом, похожие на водопады плотины.

Несмотря на раннее воскресное утро, парковка перед зданием была забита машинами. Огромные двухэтажные пассажирские автобусы и яркие маршрутки соседствовали с военным транспортом. Люди с чемоданами торопились по артериям и сосудам тротуаров, каждый по своему пути и в своём направлении, и всё это напоминало живой организм с движением людей-молекул.

#2

За полтора месяца до...

Телефон зазвонил. Звонок прозвучал как сигнал к капитуляции.

— Кирилл Александрович, — голос директора сочился мёдом и отчаянием разом, — надеюсь, к переговорам всё готово?

Как же Кир любил эти моменты, когда панику маскируют под деловитость.

— Конечно, Игорь Викторович. Всё, как просили. Переговорная готова, материалы тоже.

«Те, что подготовили отдел продаж и инженеры», — добавил он про себя, представляя лицо директора в тот час, когда выяснится, что половина обещанных расчётов существует только в его воображении.

Майское солнце жарило. Лучи дробились о ломаные линии зеркального фасада, бросая резкие тени. С балкона атриума на восьмом этаже Кир смотрел вниз, в главный холл — и разговаривал с человеком, которого видел оттуда как на ладони.

Между серверных стоек ходили арабы: жестикулировали, что-то фотографировали на телефоны. Вокруг суетились инженеры в серых комбинезонах, демонстрировали оборудование. А чуть в стороне, прижав трубку к уху, стоял директор.

Игорь Викторович улыбался, кланялся, что-то объяснял гостям. Двигался он с уверенностью, какая появляется лишь тогда, когда её не осталось совсем.

То, что это руководитель, с первого раза можно было и не догадаться. Худой, но не спортивный, с небольшим животиком, нависающим над ремнём. Маленький острый нос, глубоко запавшие глаза в сетке морщин. Седина ровным инеем легла на когда-то тёмные волосы. Джинсы, футболки — последнее время уже не масс-маркет, а средний сегмент; и обувь под стать: простая, но дорогая. Принимая гостей, он приклеивал на лицо неизменную жизнерадостную улыбку