Страх полета - Арт Планк Страница 2

— А вы не планируете почтить гостей присутствием? — звякнуло в трубке разом: упрёк, мольба, угроза. В зависимости от слушателя.

— Разумеется. — Кир выдержал паузу, будто делал одолжение. — Не могу же я оставить коллег наедине с такими важными решениями. Через пять минут буду.

Лифт пошёл вниз неспешно, как умеет двигаться только в критические минуты. Кир смотрел сквозь стекло на холл: серверы, инженеры, директор, расплывшийся в улыбке, которая стоила ему дороже самого сервера. В офисе улыбаются чаще, чем хостес в стрип-клубе. Костюмы дороже, искренности меньше.

Слухи о приезде арабов давно бродили по коридорам. Неделю назад они стянулись в конкретную дату, сегодня гости приехали знакомиться. Через час-другой, когда станет ясно, во сколько обойдётся спасение компании, эта улыбка сползёт с лица Игоря Викторовича. Некоторые мосты горят красивее, чем строятся.

«Но это потом, — Кир поправил галстук перед выходом из лифта. — Сейчас — его выход».

Кир подошёл к делегации, тщательно контролируя выражение лица. Его присутствие было необходимо — ставки слишком высоки, — но директор предпочёл бы держать его подальше от деталей.

— Господин Аль-Малик, знакомьтесь: Кирилл, руководитель нашей проектной группы, — представил директор по-английски. Подчёркнутое «нашей» прозвучало как напоминание: ты работаешь здесь, но всё ещё человек из фонда.

«Ещё вчера был "из фонда", сегодня — "наш", — отметил Кир. — Камушек в ботинке: технически твой, но лучше бы без него».

Фарис Аль-Малик не нуждался в представлении. Высокий, худощавый, лет шестидесяти, он двигался с лёгкостью человека, который никогда не сомневался в своих решениях. Светло-серый шерстяной костюм, чёрная рубашка без галстука, лоферы ручной работы. За тонкими золотыми очками — глаза, видевшие больше, чем говорившие. Часы на запястье стоили как новый Lexus. Может, и два. Взгляд он вёл по присутствующим без любопытства туриста — с интересом коллекционера у новой витрины.

— Рад знакомству, господин Аль-Малик. Как долетели?

Рукопожатие длилось долю секунды, но в глазах араба Кир поймал редкое: живой интерес профессионала к профессионалу. Тот огонь, который директор последние месяцы старательно в нём гасил.

— Спасибо. Долго, но хорошая дорога не бывает короткой, — улыбнулся Аль-Малик, и улыбка эта была искренней. В отличие от прочих в этом холле.

— Кирилл Александрович, — голос директора зазвенел, как струна перед разрывом. Он произнёс имя-отчество тоном, каким врачи сообщают диагноз. — Мы тут закончим, а вы подготовьте переговорную. Через полчаса общее совещание. График... очень насыщенный.

«Особенно на грани банкротства, — подумал Кир. — Тогда график всегда насыщенный».

— Да, конечно, охотно верю, — он чуть выделил «конечно», копируя интонацию директора. Отражать чужую нервозность было почти терапевтично. — Увидимся позже, — это он сказал уже по-английски, будто речь шла о встрече в частном клубе, а не о попытке оттянуть банкротство.

Сегодняшняя встреча была не знакомством, а аукционом, где на кону стояла судьба компании. И он, бывший человек американского фонда, шёл одним из лотов. Только Аль-Малик, похоже, покупал не из отчаяния, а из интереса — это делало игру куда занятнее. Директор же торговался, как продавец на рынке в конце дня, готовый отдать последнее за полцены, лишь бы не остаться ни с чем. Особенно когда товар — люди.

#3

Не открывая глаз, она нехотя повела ладонями по простыне. Настойчивая, знакомая до последней ноты и сейчас совершенно ненужная трель телефона буравила тишину спальни. Сознание, затуманенное остатками седативного, медленно, толчками выплывало из тяжёлого забытья. Во рту — металлический привкус, на языке — плёнка от вчерашнего чая. Кончики пальцев онемели и покалывали. «Боже, который час. Кто в такую рань?» — мысль с трудом прорезалась сквозь вязкое марево. Нащупав холодными пальцами телефон, она приподняла отяжелевшую голову и открыла глаза.

Код местный. Номер незнакомый. «Спам», — подумала она с привычной апатией, но какой-то слабый импульс любопытства всё-таки заставил ответить.

— Да, слушаю вас, — почти шёпотом, медленно сказала она. Голос звучал как у простуженной: горло пересохло, каждое слово царапало. Она едва разжимала губы.

— Привет! Это Альбина! Помнишь меня? Мы встречались на выставке несколько лет назад.

Альбина… Имя отозвалось глухим эхом где-то в затуманенной памяти. Она попыталась сосредоточиться, но мысли путались.

— Альбина? На выставке? — повторила она, надеясь, что собеседница объяснит сама. Вопрос прозвучал ровно и пусто, по привычке, отработанной годами.

— Да. Ну ты должна помнить. Там ещё файер-шоу было, файерщики работу повредили. Помнишь?

Файер-шоу. В голове мелькнули обрывки: искры, дым, чей-то крик. Или это приснилось.

— Если честно, нет. — Притворяться было выше её сил, и плечи едва заметно отпустило. — Ладно, неважно. У тебя какой-то вопрос?

«Пусть это будет быстро. Пусть не станет расспрашивать, как дела, что нового. Пусть просто скажет, что нужно».

— Уверена, как увидимся, вспомнишь. Но не суть. Слушай, мне нужна помощь. Никто, кроме тебя, не справится, потому что в этом ты лучшая. Выручай.

Лучшая. Слово ударило точно, раскроило что-то под черепом, и оттуда хлынули обрывки. Когда-то она действительно была хороша. Могла за час набросать концепцию, за день найти спонсоров, за неделю собрать мероприятие, которое потом обсуждали месяцами. Теперь ей было сложно выбрать, какую футболку надеть.

Она попыталась сесть, но в глазах потемнело, и она опустилась обратно. Суставы ныли, как перед дождём.

— Что конкретно нужно? — выговорила она по слогам, цепляясь за остатки профессионализма.

— Подружка хочет персоналку своих фоторабот. Нужно организовать выставку. Сначала здесь, а потом по стране. Ну или хотя бы по крупным городам, для начала… Если получится… — Она замялась. — Ну как, поможешь?

Фотовыставка. В прошлой жизни она бы уже прикидывала площадки и бюджет. Сейчас одна мысль о том, что придётся выходить из дома, общаться, принимать решения, вызывала тошноту.

— Подружка? Фотовыставка? — переспросила она, выигрывая время.

— Ну да! Слушай, там такие работы, закачаешься!

«Закачаешься». Альбина говорила восторженным тоном, каким она сама когда-то говорила об искусстве. Сейчас этот энтузиазм звучал как язык с другой планеты, где люди ещё способны на восторг и не боятся лишний раз выйти за дверь.

— А от меня что нужно?

— Полная организация и курирование. Хотя бы на первом этапе.

Она представила бесконечные звонки, встречи, презентации. Людей, которые будут ждать от неё решений, энергии, блеска. Всего того, что она оставила в прошлом.

— Мне надо подумать, — начала осторожно, нащупывая слова, как слепая. — Ты же знаешь, я фотопроектами не занималась.

Это было неправдой. Занималась. Несколько лет назад курировала выставку