Его маленькая заноза - Анна Мишина Страница 12

Пес, словно поняв меня, кладет морду мне на колено и вздыхает, вильнув хвостом. Самой от этой мысли становится грустно.

А после чая кормлю кур, собираю яйца. Переделав мелкие дела по дому, гоняя мысли в голове, засобиралась на работу.

— И о чем ты мечтаешь? — спрашивает меня Михал Михалыч, когда я зависаю над кассой, задумавшись.

— Ни о чем, — вру и все-таки попадаю по нужным кнопкам, выбивая чек.

— Ага, — хмыкает и, дождавшись, пока уйдет клиент, складывает руки на груди и замирает в шаге от меня, сверля своим испытующим взглядом.

— Ну что? — не выдерживаю я этой пытки и спустя минуту уже готова сдаться.

— Вот и я жду от тебя ответа на этот вопрос. Что? — склоняет голову на бок.

— Да с чего вы взяли, что что-то происходит? — злюсь.

— Вот, сама сказала, что что-то происходит. Мирок, я знал твою мать, твою бабку. Я знаю твою сестру… хотя мне до сих пор кажется, что кто-то из вас приемный, — усмехается. — И все-таки… я уже древний мамонт и кое-что понимаю в жизни. И вижу, — стреляет в меня взглядом. — Вижу, что ты сама не своя. Рассказывай.

— Иначе что?

— Моя девочка, — растягивает губы в улыбке, как Чеширский кот. — Иначе, дорогая моя Мирок, будешь чекрыжить кота, который у нас по записи через два часа.

— Ну не-е-е-ет, — тяну с сожалением, понимая, что проиграла эту схватку. — Вы же знаете, что я не могу.

— Знаю, поэтому нагло пользуюсь этим фактом. А теперь выкладывай, крошка моя, все по порядку.

И я рассказываю. От и до, все как на духу. И под конец своей тирады понимаю, что мне не с кем было поделиться своей болью. Ни подруг, ни родных… Ленке? Она вообще об этом не должна знать. И по мере моего душевного излияния взгляд Михалыча становился только теплее, что вконец меня растрогало и я по-идиотски разревелась.

— Иди, моя куколка, — подзывает к себе и я, уткнувшись в плечо ветеринара, реву, всхлипывая, а он меня гладит по спине, успокаивая. — У тебя же есть план, да? — чуть отстраняет меня, заглянув в глаза.

Киваю.

— Ну так рассказывай!

— Он тебе не понравится, — признаюсь.

— Больше, чем тебе кастрация кота? — выгибает бровь дугой.

Поднимаю на него взгляд, поджав губы.

— Вываливай давай, — качает головой, тяжело вздохнув.

Возвращаясь домой с работы, застаю Артема у его машины.

— Привет, — здороваюсь первой, привлекая к себе внимание.

Он закрывает багажник и приветливо улыбается в ответ.

— Привет, — прячет руки в карманах брюк. — Как рабочий день?

— Как всегда, хорошо, — отвечаю.

— Хочу предупредить, что завтра вечером уезжаю. Решил не ждать еще сутки. На работу тянет, — хмыкает. — Да и у тебя работу отбирать не хочется, загостился.

— Какую работу? — непонимающе на него смотрю.

— Ты же приглядываешь за домом. Теть Тома тебе же платит за это?

Я застываю, пялясь на него во все глаза. И не понимаю, что больше меня шокирует и выводит из еле сохранившегося равновесия за последние дни, новость о его завтрашнем отъезде или новость об оплате?

— Эм, — даже не нахожу слов для ответа.

— Нет, — хмыкает и качает головой. — Да ну нет, — неверяще смотрит на меня. — Все это время? Ты? Одна тут?

— Я не понимаю, о чем ты, — пожимаю плечами. — Никто ничего мне не платит и не платил. Когда дядя Петя умер, тетя Тома здесь и не появлялась. По крайней мере, ее я ни разу не видела. Ленка однажды принесла мне ключи от дома и сказала, что пока тетя Тамара не может здесь бывать, и раз уж я тут живу, попросила меня присматривать за домом. Я, честно, первые пару месяцев даже не заходила. А потом, когда увидела, сколько пыли накопилась, у меня жуткая аллергия проявилась. В общем, чихала я еще неделю после этой грандиозной уборки, а глаза вылечила через месяц. Мне еще аллерголог заявляла, что это у меня на цветущий тополь такая реакция…

— Все это время просто так?

— Ну, не просто, — натягиваю улыбку. — Хотелось верить, что это красивое и уютное место не забросят и, однажды вернувшись сюда, захотят остаться, — есть ли тут скрытый смысл, даже сама не знаю. — Мне несложно было. И вот видишь, пригодилось. Ты приехал.

— Чтобы продать этот дом, — говорит, чуть нахмурившись.

— Ну что ж… — от этой мысли действительно грустно.

— У тебя есть карта? Или лучше наличкой? — вдруг прерывает повисшую тишину.

— Что? — встрепенулась. — Зачем?

— Я тебе возмещу за твое потраченное время, — достает свой телефон и что-то там ищет.

Его слова как стрелы, больно ранят.

— Ты сейчас меня обижаешь, — говорю жестко.

Он отрывает свой взгляд от экрана телефона и смотрит на меня удивленно.

— Если бы мне нужны были деньги, спросила бы. Если бы мне было в тягость, не убиралась бы. Думаю, этого достаточно для того, чтобы ты выкинул мысль о возмещении чего-то там? — спрашиваю. — Извини, я пойду, есть хочется жутко, — крутанулась на пятках и, поправив рюкзачок на плече, зашагала в сторону своей калитки, прокручивая на репите его слова.

Завтра вечером уезжает… Фак!

Артем

Обиделась? Я, честно, даже и не думал ее обижать. Да и как? Как можно обидеть такую девчонку? Мира — она как младшая сестренка. Вижу, какая заботливая, простая, добрая. Достанется же счастье кому-то такое.

Но надо как-то исправлять ситуацию. Обидел, нужно извиниться. Мажу взглядом по часам. Время почти семь. Запрыгиваю в машину и срываюсь с места. Приходится ехать в район, потому что в этом городке ни черта не найти, ни цветочного магазина, ни кондитерской. Что любят девочки ее возраста? Сколько ей? Лет восемнадцать-девятнадцать?

Зависаю в отделе цветов.

— Вам помочь? — спрашивает флорист.

— Помогите с выбором.

Реально завис. Знаю, что Пашке очень идут розы, но не ядрено красные-бордовые, а нежные, с мягкими волнистыми лепестками светлых тонов. Она вся такая… черт, даже не знаю, как объяснить. Элегантная, что ли. А Мира совсем девчонка, даже не знаю, в душе еще ребенок, наверное. Нужно что-то очень нежное…

— Смотрите, — оживает девушка. — Вот только сегодня привезли свежие герберы, — показывает на разноцветные яркие цветы. Ну, по мне, так ромашки интереснее выглядят. — А вот еще, пионы. Только вот час назад распаковала.

А вот это уже ближе к истине. Пионы. Бело-розовые шарики. Как мороженое. Которое мы поедали за просмотром мультика.

— Вот их беру, — соглашаюсь.

А потом забегаю в кондитерскую. Выбираю пирожные и тороплюсь обратно. Подъезжаю к своему дому. Бросаю машину и, подхватив букет и