Человек государев 8 - Александр Горбов Страница 13

«Ого, — прокомментировал Захребетник. — Подгнило что-то в датском королевстве! Госуправлению Корш, выходит, не доверяет».

— Понял, Иван Карлович, — медленно проговорил я.

Корш прищурился.

— Точно понял? Госусправление — большая, разветвлённая структура. А чем крупнее организация, тем она неповоротливее. Я опасаюсь, что там это дело увязнет — такого рода прецеденты, к сожалению, случались. Вот и хочу подстраховаться. А дабы не возбуждать у смежного ведомства ревности и обид, прошу тебя проделать работу негласно.

— Есть проделать работу негласно.

— Ну вот и отлично, — Корш кивнул. — Можешь приступать. О результатах докладывать лично мне, больше никому.

— Есть!

— Это всё, Миша. Ступай.

Корш снял трубку с телефонного аппарата. Я поклонился и вышел.

«Дабы не возбуждать ревности и обид, — проворчал Захребетник. — Конечно, держи карман! Можно подумать, в Госуправлении барышни из института благородных девиц сидят… Мутное дело — этот нефрит. Очень мутное».

«Ты думаешь, Корш подозревает кого-то из Госуправления? Считает, что этот кто-то может сознательно замять расследование?»

«Ну а почему нет? Если уж у самого трона под носом государя чёрт-те что творится, чего ждать от других структур? А Госуправление — это огромная власть и огромные деньги. Соблазн велик, а люди слабы».

«Ерунда, — подумав, решил я. — Такого человека уже давным-давно вывели бы на чистую воду».

«А если этот человек действует не один? Если их там целая шайка и все друг друга покрывают? Молодец Корш, правильно решил. Нужно самим во всём разобраться».

«С этим я не спорю».

Меня и самого чрезвычайно интересовало, откуда в вагоне взялся нефрит. Когда дело передали Госуправлению, я огорчился. И вот, пожалуйста! На ловца и зверь бежит.

Я решил приступить к расследованию незамедлительно, пока не навалились какие-нибудь срочные дела.

Заглянув к себе в кабинет, я сказал, что в ближайшие несколько часов буду отсутствовать, за старшего остаётся Соболев. Сел в машину и поехал в железнодорожное ведомство.

* * *

Как верно заметил Корш, чем крупнее и разветвленнее организация, тем она неповоротливее. В управлении железных дорог у меня битый час ушёл на то, чтобы выяснить, к кому вообще обращаться с моим вопросом.

Каждый кивал на каждого до тех пор, пока я не пригрозил, что сейчас уйду, но лишь для того, чтобы вызвать начальника управления в Государеву Коллегию повесткой. После этого его многочисленные подчинённые наконец зашевелились, и меня проводили в кабинет начальницы делопроизводителей — строгой некрасивой дамы лет сорока, на шее которой висели очки на серебряной цепочке.

— Государева Коллегия? — удивилась дама. — Снова проверка?

На моё счастье, она представления не имела, что существует разница между Государственным и Московским отделениями Коллегии. Решила, видимо, что те, кто приходил до меня, и я принадлежим одному ведомству.

— Увы, — я развёл руками. — Я недавно занял эту должность, имею распоряжение руководства проверить заново все текущие дела. А когда к вам приходили мои коллеги?

Дама нахмурила брови, вспоминая.

— Около двух недель назад. Точнее можно посмотреть в журнале посещений. Но та проверка, насколько мне известно, результатов не дала. Честно говоря, не понимаю, на что рассчитываете вы. Всё, что я могу предоставить, — те же самые документы, ничего нового.

— Именно это мне и нужно, — важно кивнул я. — В том и суть повторной проверки! Если мои коллеги уже были здесь, вы, полагаю, знаете, какой поезд меня интересует.

— Да, разумеется. Тот, где в багажном вагоне произошёл взрыв.

— Именно! Скажите, пожалуйста, откуда шёл этот поезд и куда направлялся?

— Он шёл из Самары в Москву.

— А напомните, пожалуйста, какие документы запрашивали мои коллеги в прошлый раз?

— Одну минуточку.

Дама открыла бухгалтерскую книгу в картонном переплёте и перелистнула исписанные страницы.

— Они запрашивали опись предметов, сданных в багаж, и списки пассажиров.

— Покажите, пожалуйста, эти списки.

Дама принесла картонные папки и нашла нужные документы.

На третьей строчке описи предметов, сданных в багаж, мне захотелось схватиться за голову. Чего только не возят с собой люди!

Чемоданы, саквояжи, баулы, корзины, ящики, граммофоны, футляры с музыкальными инструментами. Кто-то перевозил горшок с пальмой. Кто-то клетку с морской свинкой. Мебель, ковры, картины, статуи, велосипеды, напольные вазы, а также пляжный зонтик, два пчелиных улья и некий загадочный «набор предметов для производства мыла в домашних условиях».

«Н-да, — прокомментировал Захребетник. — Ну, велосипеды и пляжный зонтик, допустим, можно исключить. В них нефрит не засунешь — некуда. А вот всё остальное, включая пальму и морскую свинку, выглядит одинаково подозрительно. У горшка с пальмой запросто может быть двойное дно, как и у клетки. Контейнер с нефритом защитили охранным заклинанием, экранирующим магию, и спрятали. Если не знать, что он едет в этом вагоне и просто в штатном режиме принимать багаж на перевозку — ничего ты не найдёшь. И никаких примет, которые могли бы указать, где именно находился нефрит, у нас нет».

Я вспомнил, как собирал в развороченном вагоне нефрит, и вздохнул. Взрыв был таким мощным, что весь багаж разметало и перемололо в труху. Перед глазами всплыла картинка: горка искорёженного нефрита на толстом слое пепла. Это было всё, что осталось от дорогих чемоданов, картин и шёлковых ковров.

«Согласен, — вздохнул я. — Нефрит мог находиться где угодно, в любом из саквояжей или ящиков».

Я взглянул на список пассажиров, сдававших багаж, и скис окончательно. Сто сорок две фамилии! А ещё, как выяснилось, треть вагона была отведена под почтовое отделение. Помимо багажа в нём везли письма и посылки — любая из которых также могла содержать нефрит.

— Я могу взять эти документы с собой? — спросил я у железнодорожной распорядительницы.

— Что вы, ни в коем случае! Но я прикажу машинистке сделать для вас копии.

— Будьте любезны.

В ожидании, пока машинистка перепечатает списки, я сидел в кабинете распорядительницы и пил чай из стакана в металлическом подстаканнике с вычеканенным на нём паровозом и переплетёнными красивыми буквами «РЖД».

К чаю мне предложили печенье и сахар рафинад. Не кубики, а плоские плиточки в цветной обёртке — опять же, с изображением паровоза. Я развернул обёртку и