Пташка Барса - Ая Кучер Страница 2

Я мотаю головой. Ничего я не понимаю. В голове пульсирует, мысли сбиваются в несвязную кашу.

Жар обдаёт щёки, словно этот мужчина меня пощёчинами осыпал. Я делаю рваные вдохи, тело бьёт мелкой дрожью.

То, что описывает мужчина… Это ужасно! Дико! В горле ком стоит, вместо ответа только хрип вырывается.

Я не игрушка! И не подарок. Я не…

– Я тебе чётко ситуацию обрисовал, – скалится Тарнаев. – Захочешь на зоне хрень натворит – брат быстро тебя научит. Барс умеет людей дрессировать.

Он говорит это, будто озвучивает погодный прогноз. Будто не ломает мою жизнь.

Холод раскатывается с головы до пят. Настолько резко, что зубы сводит от этой внутренней стужи.

Я пытаюсь выпрямиться, но спина не держит. Она будто из ваты. Всё тело отказывается слушаться. В горле першит.

Мелькает образ: камера, решётка, чьи-то руки, крик, тьма. Я вздрагиваю.

– А начнёшь на свободе чудить – я здесь тобой займусь. Я всё про тебя знаю, Эвелина Пташина, двадцати лет от роду, учащаяся на переводчика, выросшая в семье…

– Я поняла! – вскрикиваю в страхе.

– Отлично. Значит шаришь, что я знаю, где живут твои друзья и родные. Где тебя откопать – тоже знаю. Начнёшь проблемы создавать – я быстро найду управу. Уяснила?

Я с трудом сглатываю тошнотворный ком в горле, киваю. Пальцы подрагивают, ужас разрывает на части.

Он знает всё, да? Нет шанса, что он пошутил и просто угадал. Этот мужчина вообще не похож на шутника.

Вздрагиваю, когда машина тормозит. Тарнаев открывает дверь со своей стороны, выходит. Я остаюсь сидеть в салоне.

Нет, я не пойду. Тут тоже удобненько. Я уже с салончиком сроднилась, полюбила. Нельзя нас разлучать.

– Хули тормозишь? – дверь распахивается. – Жопой двигай.

– А я это… У меня страх открытых пространств. Я тут бы посидела…

– Заебись. Как раз в закрытом и посидишь три дня. Камеры охуеть какие не-открытые.

Где-то в груди всё дрожит, будто туда засунули мотор и включили на максимум.

Закрытая комната. С мужчиной. Заключённым. На три дня.

Я жму спину к сиденью, будто могу стать частью машины. Раствориться в ней. Исчезнуть.

Железная хватка сжимается на моём запястье, меня рывком вытягивают наружу. Я оглядываюсь, на глаза накатывают слёзы.

Серое, глухое здание. Высокое. Мрачное. С фасадом, который будто вытерли из времени.

Периметр огорожен. Колючая проволока – в три ряда, сверху, будто корона из шипов.

Меня бьёт жар. Потом – ледяной душ с головы. Только сейчас до меня окончательно доходит, куда меня притащили.

Я стою как вкопанная. Не могу пошевелиться. Меня колотит от ужаса. Здание выглядит устрашающе.

Одним видом обещает что-то очень-очень плохое. В таких местах не дарят цветочки и не готовят матча-латте.

Я в панике оборачиваюсь. Здесь же должны быть охранники. Добрые люди на страже закона.

Они сразу поймут, что я здесь не по своей воле, и помогут мне! Не позволят мне пострадать.

– Впечатлилась? – хмыкает мужчина. – А теперь топай. У меня нет времени возиться с тобой долго.

– А я… А я паспорт забыла! Он у меня спрятан. Там фото красивенькое, жалко. Поэтому не взяла. А без него не пустят. Надо назад в город…

– Завязывай. Своим базаром ты мне на нервы действуешь. Тут всем посрать на твои доки. Ясно?

Нет, не ясно! Должна ведь быть процедура. Разве пускают без паспорта в такие места? Кто угодно зайти может?

Меня ведут. Точнее, тащат. Я еле успеваю перебирая ногами, потому что один из амбалов не считает нужным идти в моём темпе.

На улице жарко, но у меня озноб. Страх как будто стекает по позвоночнику льдом. Дрожь такая, что кажется, зубы вот-вот начнут цокать.

Мы подходим к зданию. Сбоку какая-то металлическая дверь. Перед ней стоит охранник. В форме, с пузиком и каменным лицом.

– Быстрей, – бубнит охранник и скребёт ногтем по шее. – Мне тут проблем не надо. Заводи давай.

– Простите… – выдавливаю. – Я не…

Он только поворачивается боком, как будто не слышит. Демонстративно игнорирует меня.

Как такое возможно?

Так ведь нельзя!

Щелчок – дверь открыта. Меня толкают внутрь.

Металлический коридор. Серый, мрачный. Стены обшарпаны.

Я крадусь по коридору, ведомая железной хваткой. Чемоданчик едет за мной, жалобно скрипя.

Такой же несчастный, как и я.

Я не понимаю, куда меня ведут. Никаких надписей. Никаких табличек. Просто лабиринт серого ужаса.

Идём долго. Слишком долго. Я сбиваюсь с шага. Снова. И снова. Меня толкают в спину.

– Быстрей.

Наконец – дверь, возле которой мы останавливаемся. Тарнаев открывает её, меня заталкивает внутрь.

Комната похожа на гостиничный номер в очень, очень дешёвом месте.

Мой чемоданчик бросают внутрь. Он отлетает к кровати и глухо ударяется о ножку.

Грохот. Дверь закрывается.

Я поворачиваюсь. Бегу к двери, дёргаю за ручку. Закрыто. Замок.

Нет-нет-нет!

Я стою, тупо глядя на стену, и только спустя несколько секунд осознаю, что всё ещё дышу.

– Так, спокойно… – шепчу сама себе. – Мы умные. Мы сообразительные. Мы… В полной заднице.

Оглядываюсь. Плитка на полу – треснутая, кое-где с грязью в швах. Кровать железная, матрас с вмятинами.

У стены – стол с двумя стульями. На стене – камера. Глазок. Красная лампочка.

О, отлично. Я ещё стану звездой плохих фильмов для взрослых?

Я на такое не подписывалась!

Не то, чтобы на остальное соглашалась…

Но ситуация становится всё хуже и хуже.

Я хватаю чемодан. Там должно быть что-то! Я собралась в спешке, без понятия, что внутри.

Но уверена, что я додумалась положить хоть что-то острое!

Тяну чемодан к себе, ставлю на кровать и пытаюсь открыть. Молния заела.

Я тяну. Дёргаю. Дёргаю сильнее. Паника взлетает до небес.

Тяну снова – и в этот момент язычок замка отламывается

Я бьюсь ногтем. От боли звёздочки в глазах. Ай! Ай! Ай!

Роняю язычок, обхватываю губами палец. Стону.

Железяка подлетает дугой, шмякается об пол и закатывается под кресло.

Опускаюсь на колени. Пол холодный. Едва не грудью прижимаюсь к полу, стараясь забраться ладонями под кресло.

Пожалуйста, таракашки, не выбегайте сейчас. У меня и так сердечко шалит.

– Ну давай же… Давай, родненький, выходи…

Я ёрзаю, сгибаюсь, сдвигаюсь, чуть приподнимаю ягодицы, стараясь пролезть глубже.

– Если ты так с ходу позу принимаешь, жопу выставляя, то мне даже интересно, как ты потом трахаешься.

Я замираю от спокойного, хрипловатого голоса за моей спиной.