Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна Страница 4

— Тогда давай оформим все так, чтобы ни у кого не осталось права напоминать об одолжении.

Андрей сел за стол и просмотрел договор оценки недвижимости. Он читал внимательно, подчеркивая ногтем строки с датами.

— Осмотр квартиры во вторник в десять. Ты сможешь?

— Перенесу совещание.

— Не нужно. Я буду здесь.

— Это общее имущество. Я хочу присутствовать.

— Хорошо. Тогда в десять.

Он поднял глаза.

— Ты записала нас в ЗАГС?

— Я посмотрела доступные даты. Совместное заявление можем подать в понедельник через центр, если соберем документы, или прийти в среду лично.

— Лично надежнее.

— Для чего?

— Чтобы сразу уточнить порядок.

— Порядок опубликован. Но в среду у меня окно с десяти до двенадцати. Можем прийти к десяти.

— Подходит.

До недавнего времени меня успокаивала его способность быстро договариваться о времени и месте. Сейчас я слышала в ней отсутствие вопроса, нужен ли сам шаг. Впрочем, я тоже не предложила отложить.

— Где ты собираешься жить? — спросила я.

— Нашел три варианта рядом с управлением. Посмотрю завтра.

— Ты уходишь до последнего служебного дня?

— Если подпишу договор аренды, перееду в понедельник или вторник.

— Хорошо.

— Ты хочешь, чтобы я ушел раньше?

Я могла сказать «да» только потому, что мне было больно видеть его вещи в кабинете. Могла сказать «нет», потому что после его ухода квартира стала бы непривычно тихой. Оба ответа были бы попыткой управлять ощущениями, а не бытом.

— Я хочу знать дату, — сказала я. — Мне нужно понимать, какие расходы мы делим и когда ты заберешь вещи.

— Сообщу после просмотра.

— Не сообщишь. Согласуешь.

Андрей отложил договор.

— Хорошо. Согласую.

Мы открыли банковские приложения и выписали регулярные платежи. Коммунальные услуги оставались на мне. Страховку квартиры до конца года уже оплатил Андрей. Расходы на продукты с понедельника каждый нес сам. Кредит за кухню продолжали платить пополам до раздела. Ксении мы переводили по пятнадцать тысяч в месяц на курсы английского: эта сумма сохранялась, но каждый переводил свою половину напрямую.

— Зачем напрямую? — спросил Андрей. — Можно оставить с общего счета.

— У нас нет общего счета. Есть твой, с которого ты переводил деньги, и мой, с которого я платила остальное. Мы просто называли это общим.

Он открыл вкладку с переводами.

— Тогда я буду отправлять ей пятнадцать тысяч, а ты уменьшишь будущую компенсацию.

— Нет. Мы договорились по семь с половиной. Иначе ты снова принимаешь решение за меня под видом удобства.

— Арина, речь о семи с половиной тысячах.

— Именно. Если мы не можем выполнить простое соглашение на небольшой сумме, нотариальное на миллионы нам не поможет.

Андрей посмотрел на меня, потом перевел Ксении семь с половиной тысяч. Я сделала то же самое. Через минуту от нее пришло сообщение в семейный чат: «У вас новая бухгалтерия? Получила два перевода».

Мы оба прочитали.

— Нужно сказать ей, — произнес Андрей.

— После подачи заявления и договора аренды. Чтобы ответить на ее вопросы, а не сообщить половину решения.

— Согласен.

Я убрала телефон. В семейном чате над сообщением Ксении висела фотография с прошлого Нового года: мы втроем на кухне, Андрей режет пирог, я держу тарелки. Хороший вечер. Настоящий, а не постановочный. Развод не делал всю предыдущую жизнь ложью. Он только заставлял перестать использовать хорошие дни как доказательство того, что система работает.

— Ужинать будешь? — спросил Андрей.

— Уже ела в офисе.

— Я приготовил рыбу.

— Вчерашнюю?

— Она была свежая.

— Я не сомневалась в рыбе.

Он помедлил, потом коротко улыбнулся.

— Осталась половина. Можешь взять завтра.

— Это моя кухня, Андрей.

— Пока общая.

— Тогда не нужно выдавать мне разрешение на рыбу.

Он прикрыл глаза и покачал головой.

— Понял.

— Нет, пока запомнил. Поймешь позже.

Я взяла ноутбук и ушла в спальню. До понедельника нужно было подготовить три финансовых сценария для Ларисы, проверить договор с оценщиком и собрать документы для ЗАГС. В списке задач не было пункта «понять, хочу ли я развода». Пока я знала только одно: заявление мы подадим в среду.

Андрей сам спросил о дате. Я назвала ближайшую, на которую могла прийти без отмены клиентской встречи.

Седьмое октября.

ГЛАВА 3. Один месяц

Седьмого октября Андрей ждал меня у входа в отдел ЗАГС за десять минут до назначенного времени. Я приехала сама, поставила машину на соседней улице и прошла последние двести метров пешком. Он заметил меня сразу, убрал телефон и проверил часы.

— Доброе утро.

— Доброе.

— У нас прием в десять. Сначала нужно взять талон в первом окне, потом оплатить пошлину, если квитанция не прошла в системе.

— Я прочитала памятку.

— Я просто уточняю порядок.

— Порядок ты уточнил для себя. Мне не обязательно докладывать его у двери.

Андрей на секунду сжал губы, но спорить не стал.

— Хорошо. Идем?

Я вошла первой.

В приемной сидели две пары и мужчина с папкой документов. Никакой торжественной музыки, фотографов и цветов здесь не было. Обычные пластиковые стулья, стенд с образцами заявлений и автомат, который выдавал талоны. Андрей выбрал нужную услугу, посмотрел на меня и убрал руку от экрана.

— Нажмешь сама?

— Можем нажать вместе, если тебе нужна точная модель общего решения.

Андрей коротко улыбнулся и уступил место. Я получила талон. Мы сели рядом, оставив между собой свободный стул. У Андрея сегодня было совещание после обеда, поэтому он приехал в форме. Двое вошедших мужчин узнали его и поздоровались. Он ответил коротко, не представляя меня и не объясняя причину визита.

Я смотрела на номер над окном и думала, что могла бы встать. До подачи заявления брак оставался таким же, как неделю назад: неудачно устроенным, но действующим. Можно было сказать, что мне нужно больше времени, вернуться домой и потребовать разговора о двух городах.

Я представила этот разговор. Андрей согласился бы обсуждать график. Мы составили бы поездки на месяц вперед, определили расходы и дни встреч. Он сделал бы все, что я назову, потому что испугался последствий собственного решения. Через полгода мы снова оказались бы в той же точке: он отвечал бы за главное направление, я — за то, чтобы оно не разрушило остальную жизнь.

На табло появился наш номер.

Сотрудница проверила паспорта и свидетельство о браке. Она говорила спокойно, по пунктам, не спрашивая, кто виноват.

— Общих несовершеннолетних детей нет?

— Нет, — ответили мы почти одновременно.

— Оба согласны на расторжение брака?

Андрей посмотрел на меня. В этот раз не ответил первым.

— Да, — сказала я.

— Да, — повторил он.

Мы заполнили заявление. Я указала, что оставляю фамилию Бессонова. Сотрудница обратила на это внимание только потому, что должна была проверить графу.

— Фамилию после расторжения не меняете?

— Не меняю.

Андрей ничего не спросил. Для него это могло