Развод в 40 плюс. Рецепт моего счастья - Лена Лорен Страница 7

— Ма, — первым сказал он, голос у него дрогнул.

А Ксюша уже летела на меня, набирая воздух в легкие:

— Ну, ты хотя бы не делай вид, что не догадывалась. Всё равно же знала. Просто делала вид, что не замечаешь. Все всё знали! Даже Макс! Знали, но просто молчали!

Больно. Да так, что хоть волком вой…

— Ксюша! — Вова метнул на нее строгий взгляд, но беззубо. Уже всё равно.

— А что? Она всё равно рано или поздно узнала бы! — вскинулась дочь. — Ты же сам собирался ей сказать!

Я посмотрела на Вову.

Он вдруг стал маленьким. Не физически, а внутри.

— Ну и что будем делать, Лид? Что нас ждет? Развод? Скандал? Очередная сцена? — сморщился Вова. — Можешь, кстати, не утруждаться. Я сам всё скажу. Прямо сейчас. Да, я с Сашей. Уже несколько месяцев. И, если хочешь знать, да! Она лучше тебя. Во всем. Она легкая. Мне с ней... проще.

Я начала задыхаться. Тело не слушалось. Как будто каждая кость в теле гудела на своей частоте.

Просто проще.

Еще так преподнес, словно я — груз.

— Значит, говоришь, она легкая? — произнесла я с отстраненным видом.

— Не только, — Вова обвел меня взглядом с головы до ног. — Лида, ты посмотри на себя. Ты изменилась. Ты перестала быть женщиной. Стала... ну, знаешь, бабенкой. Всё время усталая, в этих своих фартучках. Ты даже смеяться разучилась.

Я открыла рот, но не смогла сразу выговорить ни слова. Лишь сдавленный звук, как будто из горла вышла жизнь.

— А Саша… она не такая. С ней реально легко. Она смеется. Она... не грузит. И, да, она классно выглядит. Честно? Я каждый раз удивляюсь, что она вообще со мной. Она — кайф. А ты... стала стокилограммовой бытовухой.

Я застыла. Сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты серьезно сейчас? — прошептала я в ужасе. — После всего, что я для тебя сделала? После прошлого года?

— Мам, — встряла Ксюша, уже более спокойно, — ну... может, папа и прав. Просто тебе бы не помешало чуть... ну, взяться за себя.

— Заткнись, Ксюха! — перебил ее Макс неожиданно резко и так громко, что стены задрожали. — Просто завали свое хлебало уже наконец!

Ксюша в шоке раскрыла рот, уставившись на брата во все глаза. Вова нахмурился и повернулся к сыну:

— Ты как с сестрой разговариваешь?

Макс стоял, сжав кулаки. Румянец до ушей. Но взгляд был твердым, враждебным.

— А как мне еще с вами разговаривать? — впервые в жизни сын повысил голос на отца. — Мама целый год за тобой ухаживала, когда ты на ноги встать не мог. Когда ты стонал по ночам и рыдал в ванной, думая, что подохнешь скоро. А она тебе жопу вытирала, супы готовила, из больницы не вылазила, хотя сама падала от усталости. Ты это уже забыл, да?

Тишина. Такая, в которой даже холодильник кажется слишком громким.

— А теперь ты ее жирной называешь? — Макс шагнул к Вове ближе. — Да ты… ты — просто неблагодарный урод!

Ксюша пыталась что-то вставить, но не нашла слов. Стояла как побитая.

А Вова... Побагровев от смеси злости и унижения, он просто отвернулся, как будто разговор исчерпан.

— Раз так, я ухожу! — отрезал он, срываясь с места.

— Ну и вали! — выплюнул Макс. — Только не возвращайся, понял?!

— Пап, я с тобой! — Ксюша рванула за ним следом, но тот сразу же ее осадил:

— Ты-то куда? Дома оставайся!

— Ну, пап…

— С матерью будь, я сказал!

Ксюша в протесте топнула ногой, но, поняв, что отцовское мнение не изменится, пулей понеслась в комнату. Прятать свои слезы.

Когда входная дверь за Вовой захлопнулась, сын со злости впечатал свой кулак в стену. Выдохнул, а затем развернулся и посмотрел на меня. И я впервые за долгое время увидела в его глазах не раздраженного подростка, а мужчину.

— Охренеть денек, ничего не скажешь! — бросил он гневно, после чего убежал в свою комнату.

Выражался при мне Макс не в первый раз. Но именно сегодня это было очень даже к месту. Сейчас я была с ним солидарна. Лучше и не скажешь.

И вот только сейчас я позволила себе вздохнуть. Не заплакать. Не рухнуть на пол. Просто вдохнуть полной грудью, как человек, которому вернули воздух.

И в этой тишине снова завибрировал мой телефон, а на экране отображалось новое сообщение от Артёма:

“Если вам нужно просто помолчать — напишите мне хотя бы точку. Я всё пойму.”

Я сжала телефон в руке, как спасательный круг.

И вдруг впервые за долгое время поняла, что меня увидели.

Не потому что я мать, жена, кухарка и живая аптечка в одном лице. А просто потому что я — есть.

И пока я стояла в этом аду, где рушился мной многолетний брак, кто-то там — снаружи — ждал от меня всего одну точку.

И, может быть, это хоть что-то значило.

Глава 7

Неделю спустя

Мой прежний мир рухнул, но я, как ни странно, осталась стоять на ногах.

Я подала документы на развод. Действовала спокойно, хладнокровно.

Словно заполняла квитанцию за коммунальные услуги.

Никаких скандалов, никаких слез и соплей. Какой в этом смысл?

Смысл вопить и стенать о разбитой семье и потерянной любви?

Лить крокодиловы слезы. Ведь ничего уже не вернешь.

В ЗАГСе работница за стеклом, утомленная рутиной, только буднично подняла брови, когда я сказала, что хочу подать одностороннее заявление, и машинально протянула мне бланк. Пробежав глазами по строчкам, в графе “причина развода” я твердо вывела: “Невозможность дальнейшего совместного проживания”.

Но как же хотелось написать правду! Выплеснуть горечь и обиду чернилами на казенную бумагу: “Предал, гад ползучий! Обозвал стокилограммовой бытовухой и сбежал к молодой лани с точеной фигуркой”.

Нет, ну а что? Чем не причина для развода?

Но нет, нельзя. Официальность требует бездушных формулировок.

Вышла из ЗАГСа, вдохнула свежий уличный воздух полной грудью.

Он обжег легкие непривычной свободой. Свободой? Нет, о ней еще было рано думать.

Но тут в памяти всплыло то самое, неотправленное сообщение. Та точка, которую я так и не решилась послать Артёму. Этому напористому мужчине, проявившему ко мне участие в момент, когда рушился мир.

Он словно на секунду приоткрыл мне дверь в другую жизнь, где есть место вниманию и восхищению, а потом я сама же захлопнула эту дверь.

Потому что испугалась.

Между нами повисло многоточие. Не пауза. Не прощание. Просто тишина, звенящая от невысказанных слов.