Ловелас. Том 5 - Илья Взоров Страница 13

— В стойке «плуг» смогут. Там ноги надо широко держать.

— А ходить они будут в стойке «уточка» — засмеялась Камилла, обплыла меня, оперлась спиной о бортик, потянула к себе.

— Я не успела кончить прошлый раз, давай еще заходик.

Ее ручка продолжала двигаться вперед назад, я был практически готов. Прижал ее к бортику, она оплела меня ногами, фактически села сверху на член, обвив меня руками за шею. Я взял ее за ягодицы, начала поднимать и опускать. Мы создали небольшую волну, вода выплескивалась за бортик и тут же сбегала в специальный жёлоб.

— Быстрее! Жестче! — Камилла так разошлась, что своими криками обратила внимание Говарда. Тот продолжая словно робот трахать Кристи, повернулся к нам, поднял большой палец вверх. Глаза у него были стеклянные. Он вообще кончить то сможет?

* * *

Утро началось без будильника. Я проснулся в шесть тридцать сам — горный воздух, как я и подозревал, работает лучше любого хронографа. За окном — серое предрассветное небо, в окнах напротив в шале ещё темнота. Я встал, оделся в спортивный костюм, прихватил с собой пару перчаток и шерстяную шапочку. Спустился вниз. Хэнк уже ждал меня в большом зале лоджа — он, как настоящий моряк, всегда вставал в шесть ровно. В сером тренировочном свитере, в шерстяных штанах, с полотенцем через плечо.

— Привет, Кит. Бегаем сегодня?

— Бегаем, Хэнк. По периметру. Полчаса, потом каты в зале.

Мы вышли через служебный вход. На крыльце — десять футов хрустящего ночного снежка, который Эд, видимо, успел уже частично смести. Дорожка от лоджа к шале расчищена. Воздух — острый, морозный, с тем характерным горным привкусом сосны, какого в Лос-Анджелесе нет в принципе. Лёгкий снежок продолжал идти, кружась медленно над поляной.

Мы потрусили по дорожке. Сначала вдоль шале — Хэнк впереди, я за ним. Потом мы свернули направо, к конюшне — там лошадь Хьюза, на которой вчера приехал ковбой-наездник, спокойно жевала сено в стойле. От пара её дыхания шёл тёплый комок в холодном воздухе. Дальше — мимо павильона с бассейном и термопулом, где вчерашний снег ещё не запорошил наши следы у двери. Наконец, вдоль высокого деревянного забора, отделяющего ранчо от заповедной территории леса.

— Босс, — Хэнк заговорил, не оборачиваясь, ровно дыша. — Как вечером закончилось?

— Хорошо, Хэнк. Поплавали, попарились, выпили. Хьюз доволен.

— А зайки?

Этим пришлось тяжело. Но ничего, выгребут.

— Тоже довольны.

— Понятно.

Я знал, что Хэнк понял по моему уклончивому ответу всё, что нужно. Хэнк за прошедшие три недели стал для меня тем редким человеком, который умеет читать молчание лучше, чем большинство людей читают речь. Поэтому я не стал ему ничего детализировать, и он не стал переспрашивать.

Мы пробежали по периметру один круг, потом второй, к концу третьего у меня уши уже не чувствовались, нос покраснел, дыхание восстановилось — а Хэнк выглядел так, словно только начал.

— Достаточно. В лодж.

Мы вернулись. В большом зале Эд уже разжёг камин и в дальнем углу включил какой-то небольшой радиоприёмник, по которому шла утренняя программа — новости, музыкальные номера. На полу у камина лежал большой индейский ковёр — на нём мы и устроили нашу зарядку.

Каты годзю-рю. Сэйёнчин, потом Сэйпай, потом Курурунфа. Хэнк показывал — я повторял. После кат пошёл на ОФП: пресс, отжимания, выпады. Растяжка по всему контуру — спина, ноги, плечи. Я вошёл в режим, в котором тело начинает работать само, голова освобождается, и можно спокойно думать — а мне после вчерашнего разговора с Хьюзом думать было о чём.

Двадцать минут — и я услышал шаги на лестнице. На галерею второго этажа вышла Камилла. В тёплом халате, с распущенными чёрными волосами, без макияжа, с теми лёгкими тёмными кругами под глазами, какие бывают у женщины после нагрузки и плохого сна. Спустилась медленно, по ступенькам, держась за перила.

— Buenos días, ребята. — Она остановилась внизу, обняла себя руками от утреннего холода. — Можно я с вами? Мне надо проснуться.

— Давай, Камилла. Хэнк, поставь ей растяжку для разогрева.

Она присоединилась. Хэнк, привыкший за последние недели вести занятия со смешанной группой, поставил её на боковой коврик, начал с дыхательной практики, потом перешёл на лёгкие скручивания. Камилла вошла в режим со второй минуты — она у нас вообще оказалась самой пластичной из заек.

Я же вернулся обратно к катам.

В семь сорок пять в зале появился Хефнер.

Я его не сразу узнал. Вчера он был бледный, измождённый, с ввалившимися щеками — после трёх дней без нормального сна и без нормальной еды. Сегодня — порозовевший, гладко выбритый. Цвет лица нормальный. В глазах — живой, ясный взгляд человека, который выспался первый раз за месяц.

— Доброе утро, Кит. Доброе утро, Хэнк. — Он остановился у дивана, разглядывая меня с искренним интересом. — Что это ты делаешь?

— Каратэ-до, стиль годзю-рю. — Я выпрямился, вытер лицо полотенцем. — Японское боевое искусство. Хэнк меня учит уже два месяца.

— А где он сам этому научился?

— Морская пехота США, после Тихоокеанской кампании. Хэнк служил на Окинаве. Там у него был сэнсэй из местных.

— Это… это удивительно. Такие странные, необычные движения…

Он смотрел ещё какое-то время, как Хэнк ставил Камилле финальную позу. Потом ко мне обратился — с тем особым проблеском, который у журналиста появляется, когда он чует материал:

— Кристофер. Я бы написал об этом в следующий номер «Ловеласа», если ты не против. Статью про новое увлечение молодёжи. Что то типа «Боевые искусства Востока — как ветераны Тихоокеанской привезли Окинаву в Калифорнию». С твоими фотографиями, с Хэнком как героем. У меня уже структура в голове складывается — три тысячи слов, ракурс на физическое самосовершенствование, на новую мужественность послевоенной Америки, на восточную философию через спорт. Это в твою тематику попадает идеально.

Я посмотрел на него, кивнул.

— Давай. Статью напишет кто-то другой, у меня в редакции хороший спортивный обозреватель, но ты им набросай фактуру. Отснимемся уже в LA. А для тебя, Хью, для меня другие задачи. На два порядка больше масштабом.

— Какие?

— Скоро узнаешь.

Глава 7

В этот момент по лестнице снова заскрипели шаги, и в большой зал спустились Сью и Рейчел.

Обе свежие, накрашенные легким пастельным макияжем.