Ловелас. Том 5 - Илья Взоров Страница 14

Рейчел рядом — в персиково-розовом кашемировом пуловере, в чёрных шерстяных слаксах. Глаза голубые, словно горное озеро, но сегодня в них была не та боязливость, которая у неё была вчера, а что-то новое. Спокойствие. Принадлежность. Так смотрит женщина, которая впервые поняла, что в новом для неё мире у неё есть своё место, и что это место не временное.

Они одновременно оглядели зал. Засекли меня с Хэнком на ковре, Камиллу в углу, Хеффнера у окна. Поздоровались.

— А где Шерил и Кристи? — поинтересовалась Рейчел.

Все одновременно посмотрели друг на друга, я же ответил спокойно:

— Думаю, они с Хьюзом наверху.

Тишина три секунды.

— А-а-а, — протянула Сью с пониманием, потянула Рейчел к столу.

И в этот момент Эд деликатно появился в зале со своей фирменной улыбкой профессионала, который чувствует, когда нужно перевести тему.

— Дамы и господа. Завтрак готов.

Длинный стол был белой скатертью, на десять персон и скромнее вчерашнего вечера — без серебряных канделябров, без хрустальных бокалов. Этим утром бог послал обитателям ранчо Хьюза омлет с зелёным луком; жареные сосиски из дичи; копчёный бекон, нарезанный длинными ломтиками; запечённые помидоры с пармезаном; картофельные оладьи. На холодное: лосось копчёный, ветчина «Парма», тонкие куски ростбифа, четыре сорта горного сыра. Плюс свежий хлеб сортов в плетёных корзинках. Также на выбор был колумбийский кофе из больших серебряных кофейников. или чай — Эрл Грей или ассам на выбор.

Мы разместились. Я в отсутствие Хьюза сел во главе стола Сью справа, Рейчел слева. Камилла напротив, между Хеффнером и Хэнком. Хеффнер — рядом с Камиллой, с заметным интересом наблюдая за тем, как она ест.

Я наложил себе яичницы с беконом, кофе с тремя ложками сахара, овсянки в маленькой миске сверху мёда. Голод после пробежки и тренировки был зверский, смел все буквально за минуту.

— Друзья мои. — Я поднял свою чашку кофе. — За первое утро в Аспене. Сегодня мы все катаемся, хотите вы этого или нет…

Народ вяло покивал, энтузиазма нет. Ладно, надо расшевелить. А как? Да просто рассмешить!

— Знаете в чём разница между обычными лыжами и горными? На обычных лыжах палки нужны, чтобы отталкиваться, а на горных — чтобы окружающие знали, на каком расстоянии от вас лучше держаться подальше.

Зайки засмеялись. Потом к ним присоединились Хью и Хэнк.

— Кит, — поинтересовалась Сью, накладывая себе фрукты. — Ты вчера говорил, что катался в Сьерра-Неваде. Это давно было?

— Лет пять назад.

Камилла, накалывая на вилку маленький кубик копчёной семги, мечтательно произнесла:

— А мы сможем сфотографироваться на склоне?

— Не просто сможем, а обязательно это сделаем! — заверил я, вставая и выглядывая в окно. А снег то усилился! Как там говорил Хьюз? Взорвать пухляк? Очень даже сегодня получится.

Только я подумал про Говарда, а вот и он, собственной персоной.

В синем шёлковом халате поверх белой пижамы, в мягких бордовых тапочках, нечёсаный, со слегка отёкшим лицом, с тем особым серо-восковым оттенком кожи, какой бывает у человека после большой дозы кодеина и большой дозы алкоголя одновременно. Глаза в тёмных кругах.

И сразу заним, спустились Шерил и Кристи. Тоже «панды». С кругами под глазами, растрёпанными волосами и таким же заметным восковым цветом лица. Кристи — в зелёном халате, Герил в розовом. Обе с открытыми ртами зевали по очереди и держались за перила лестницы, спускаясь.

Эд тут же принёс Хьюзу двойной кофе, добавил в него на палец «Хеннеси». Говард сделал большой глоток. Закрыл глаза. Открыл их.

И — постепенно, с той странной живучестью, какая у Хьюза была доведена до искусства, — на его лице начал проявляться нормальный цвет, нормальная острота взгляда, нормальная улыбка хозяина.

— Доброе утро, друзья мои. Прошу простить меня за состояние. Оказывается, горы отнимают сил больше, чем казалось вечером. Вы все хорошо отдохнули?

— Отлично, Говард.

— Замечательно.

— Великолепно.

— Тогда у меня объявление. Через полчаса к лоджу подъедет инструктор. Гюнтер Хофер из Берхтесгадена, лучший горнолыжник в Колорадо, он поставит вам технику катания, поможет освоиться на склоне. Дамы, я попрошу вас всех одеться по-лыжному и собраться у крыльца ровно в девять пятнадцать.

— Сегодня — все на гору! — покивал я, сверля глазами помятых заек

Кристи тихо застонала.

— Кит, я не хочу на склон, я хочу спать!

Шерил с другой стороны стола ее поддержала:

— Я тоже. Можно мы попозже?

— Нет! Я хочу присмотреть локации для фотосессии на склоне. Сегодня идет снег, но завтра он закончится и можно будет посниматься.

Где взять тут фотографа, я еще не представлял, но что-нибудь придумаю.

— Отоспитесь в Лос-Анджелесе. Понятно?

Кристи открыла рот, закрыла, посмотрела на Шерил.

Шерил посмотрела на меня.

Я не отвёл глаз.

— Хорошо, Кит. — близняшка кивнула.

Хьюз через стол подмигнул мне.

— Вот это, Миллер, я понимаю. Дисциплина в команде. Без этого Хьюз-Ньюз не взлетит.

— А что за Хьюз-Ньюз? — тут же поинтересовался Хефнер. Мне пришлось сначала представить Говарду его, потом Хэнка. Который явно чувствовал себя не в своей тарелки.

— Один любопытный проект, к которому ты возможно будешь причастен. И раз уж мы теперь дисциплинированная команда, вы тоже отправляетесь с нами на склон. Думаю, вся одежда и экипировка для вас тут найдут.

Говард только отмахнулся — Этого добра здесь навалом. Все подберем.

* * *

В девять пятнадцать у крыльца лоджа стоял Гюнтер Хофер.

Невысокий, плотный, лет сорока пяти, в красной фирменной куртке инструктора с эмблемой школы Аспена, в чёрных шерстяных штанах, в высоких лыжных ботинках, со всеми принадлежностями на ремнях через грудь — лыжные палки, перчатки, шапка, очки на широкой резинке. Загорелое до коричневого лицо классического альпийского инструктора, белозубая улыбка, маленькая щетинка на лице и голубые глаза. По-английски говорил с тем особым тяжёлым баварским акцентом, в котором каждое второе «т» превращалось в «д», а «в» — в «ф».

— Доброе утро всем! Я Гюнтер. Я ваш инстрюктор сегодня. Я подбяру каждому лыжи, ботинки, палки и куртки. Прошу — в фурнитюрный сарай!

«Фурнитюрный сарай» оказался отдельной просторной постройкой между гаражом и конюшней,