Ловелас. Том 5 - Илья Взоров Страница 2

Он замолчал.

— Миллер, я приехал просто посмотреть в глаза. Я не собирался ни драться, ни выяснять отношения. Я просто… Как такое вообще может быть? Я никому ни слова не рассказывал про свои планы! Инвесторам все расплывчато, без единого намека на моделей в журнале и все такое…

Он снова достал сигарету. На этот раз спичка зажглась с первого раза.

Я смотрел на него и думал. У него впереди, по самой оптимистичной оценке, либо банкротство, либо суицид. А может и то и другое. Комбо!

Довести Хефнера до петли — я просто не имею права.

— Хью. — Я отмахнулся от клубов дыма. — Слушай меня очень внимательно. Я сейчас с зайками лечу кататься на горных лыжах в Аспен к Говарду Хьюзу.

— Серьезно⁈

— Да. Можешь полететь вместе со мной. Я решу все твои проблемы, не сразу, но постепенно. Дам работу в издательстве. У тебя тридцать секунд. Хочешь в новую жизнь? Прямо сейчас, в эту минуту? — я демонстративно посмотрел на секундную стрелку на наручных часах, засекая время.

Он вытаращился на меня. У него в глазах мелькнуло сразу несколько чувств — обида, недоверие, надежда, испуг, опять надежда. Хорошее лицо у Хефнера, между прочим. Очень умное, даже интеллигентное.

— Десять секунд осталось. Решай быстрее, мне ехать надо. Жалеть тебя — некогда. Но помочь начать заново — это я могу.

Он стоял, дрожа всем телом — то ли от холода, то ли от того, что у него в эту секунду внутри происходило. Сигарета у него догорела до пальцев — он этого не замечал. Я молча подошёл, аккуратно вынул окурок у него из пальцев и бросил в урну.

И тогда он сказал — тихо, но абсолютно отчётливо:

— Очень хочу.

— Тогда ныряй в лимузин, Хефнер.

Тот резко развернулся, быстрым шагом пошел к Кадиллаку. Я повернулся к толпе, опять поднял трость.

— Дамы и господа, хорошего всем вечера!

* * *

Аэропорт Хьюза на бульваре Джефферсон встретил нас тёмно-зелёными воротами с золотыми буквами «HUGHES AIRFIELD — PRIVATE» и таким уровнем порядка на территории, какой в гражданских аэропортах мне в этой жизни ещё не встречался. Гравий идеально расчёсан граблями вдоль дорожек. Газон подстрижен под линейку. Стенды с расписанием — пустые, потому что никаких рейсов кроме персональных Хьюза здесь нет.

К нашим двум «Кадиллакам», как только мы остановились у небольшого ангара справа от диспетчерской вышки, подскочил невысокий лысоватый мужчина лет пятидесяти в безупречном тёмно-сером костюме с серебряным галстуком в полоску. Он распахнул мою дверцу прежде, чем я успел сам, и согнулся в полупоклоне так глубоко, что я на секунду подумал, что у него с поясницей плохо.

— Мистер Миллер, рад приветствовать вас в Хьюз Эйрфилд! Эверетт Дрисколл, директор аэропорта. Мы вас ждали. Самолёт готов к вылету, экипаж в полной готовности, груз ваших дам мы сейчас загрузим в багажный отсек, вам не о чем беспокоиться! Прошу следовать за мной — мы подготовили для вашей группы небольшой фуршет, пока экипаж завершает последние формальности по полётному заданию.

— Спасибо, мистер Дрисколл.

Я вылез из машины, представил Хефнера зайкам.

— Дамы! Это наш новый сотрудник издательства. Хью Хефнер.

Девушки окинули взглядом гостя из Чикаго скептическим взглядом, он явно их не впечатлил. Они видели Хью это понял, начал поправлять на автомате свою одежду.

— Кит, он же на тебя кидался! — тихо, на ухо произнес мне Хэнк — Какой-то он странный.

— Просто сильный стресс у человека. Обломалось дело жизни.

— Какое?

— Тоже хотел запустить мужской журнал

— А… Но все-равно стремно.

— Мы с тобой где познакомились?

— В тюрьме… Ага, понял.

— Объясни все тихонько девушкам. Они видели инцидент, будут вопросы.

— Сделаю.

Дрисколл, не разгибая полупоклон полностью, повёл нас за собой. Зайки рассматривали окрестности с открытыми ртами — частный аэропорт миллиардера для них был огромной экзотикой.

Внутри терминала — небольшого, но облицованного орехом и мрамором — нас ждал длинный фуршетный стол. Белые скатерти. Хрусталь. Серебряные ведёрки со льдом. Шесть бутылок «Дом Периньона». Канапе. Икра двух сортов. Лосось. Тарталетки с креветками. Маленькие пирожные. Букеты белых лилий по краям стола.

Я подошёл к столу, кивнул Хэнку на шампанское. Тот стрельнул пробкой, разлил всем.

— Ну… За удачный полет — поднял я тост в стиле генерала из фильма «Особенности национальной охоты».

Все дружно чокнулись, выпили.

И вот в этот момент я через широкое окно терминала увидел его.

Метрах в трёхстах, на дальнем конце лётного поля, стоял огромный отдельный ангар. Высотой с пятиэтажный дом. Длиной — я прикинул — метров сто пятьдесят. Боковые ворота открыты. На фасаде белой краской — простая надпись: «H-4». Внутри ангара, едва видный за приоткрытой створкой, угадывался огромный изогнутый бок гидроплана из берёзовой фанеры — той самой «Спрюс Гус» — легендарная летающая лодка Хьюза, поднимавшаяся в воздух один-единственный раз в сорок седьмом году, на полминуты, на высоте двадцать метров, после чего её Хьюз отказался показывать кому бы то ни было. Самый большой самолет в мире.

— Мистер Дрисколл. Один вопрос. А можно посмотреть Гуся вблизи?

Лицо у Дрисколла мгновенно изменилось.

— Мистер Миллер, к сожалению — вынужден отказать. Доступ в ангар «H-4» исключительно по письменному распоряжению мистера Хьюза. И я сам там не был уже полгода.

Я пожал плечами, отпил шампанского. Жаль, хорошая бы экскурсия вышла.

— Дамы и господа, — я поднял бокал, обращаясь к нашей компании, — за хорошие гастроли в Аспене. И за то, чтобы мы оттуда вернулись с тем, ради чего летим.

Зайки чокнулись. Хефнер поднял бокал автоматически, как лунатик. Дрисколл наблюдал из дверного проёма с искусственной улыбкой. Такую на ночь вынимают изо рта и кладут в стакан с водой, словной вставные зубы.

* * *

Через двадцать минут Дрисколл пригласил нас на лётное поле.

Самолёт стоял в пятидесяти метрах от выхода терминала — серебристый, лоснящийся, с тёмно-синей полосой по борту и красной надписью «HUGHES». Конвэйр 240, двухмоторный, двенадцать мест в салоне, рассчитанный на эксклюзивные внутренние рейсы. Лестница-трап опущена.

И — у подножья трапа — стояли они.

Две изумительной красоты стюардессы.

Я их рассмотрел за пятнадцать шагов и понял, что Хьюз свой собственный персонал отбирает по тем же принципам, по каким я отбираю заек в Ловелас. Позади свистнул Хэнк, глубоко вздохнул Хефнер. Тоже проняло…