Ловелас. Том 5 - Илья Взоров Страница 3

class="p1">Одна — высокая блондинка, рост метр семьдесят пять минимум, фигура манекенщицы из Парижа, в тёмно-синей форме TWA с короткой юбкой ровно по колено, в шапочке-пилотке с золотой эмблемой, в белых перчатках, на каблуках. Лицо холодное, скандинавское, голубоглазое, с правильным маленьким носом и тонкой улыбкой профессиональной встречающей.

Вторая — брюнетка пониже, метр шестьдесят восемь, с фигурой, на которой та же форма сидела принципиально иначе — прямо рвется на груди. Если у блондинки крепкая трешка, то тут вся четверка! Тёмные глаза, медно-смуглая кожа, видимо, итало-американка из Бруклина или Бостона. Улыбка тёплая, открытая. Помада ярко-красная.

Обе посмотрели на меня и одновременно произнесли:

— Добрый вечер, мистер Миллер. Рады приветствовать вас и ваших гостей на борту.

Я улыбнулся обеим стюардессам, пропустил всех вперед. Ого, как ревниво зайки их оглядели. Все без исключения! Впрочем, для стюшек это было привычно, они даже глазом не повели. Внимательно смотрели только на меня, а черненькая нет, да нет, опускала взгляд в разрез смокинга. И постепенно краснела! Полет явно будет отличный.

Глава 2

В салон я зашёл последним. И сразу обнаружил, что без моих команд всё уже выстроилось и «утряслось» само.

Зайки прошли в большой кормовой отсек — десять кресел, ковёр, две круглые подвесные лампы под потолком, столики между парами кресел. Они там моментально расселились по парам, разложили журналы, попросили у второй стюардессы шампанского. Хэнк сел у иллюминатора в середине, рядом с собой положил наши сумки из тех, что не сдавали в багаж. Хефнер же, как сомнамбула, опустился в кресло у прохода в самом конце, не глядя ни на кого, и просто закрыл глаза. Хороший признак — после пережитого он рухнет в сон через две минуты. Пока летим — отоспится, будет как огурчик на встрече с Хьюзом. Надо только его подкормить.

Я двинулся за всеми, наметив себе свободное кресло рядом с Олсеном.

И в эту секунду путь мне мягко перегородила брюнетка-стюардесса. С той самой профессиональной улыбкой, которой улыбаются женщины, делающие свою работу хорошо и сознательно.

— Мистер Миллер, прошу прощения. Для вас у нас отдельный вип-отсек. Распоряжение мистера Хьюза для гостей высшей категории. Прошу сюда.

Она аккуратно развернула меня за плечо назад, к носовой части. Между кабиной пилотов и кормовым салоном — отдельный отсек на четыре кресла, попарно, через узкий проход. Тёмно-зелёные кожаные сиденья, шире обычных, с подставками для бокалов в подлокотниках, с настольными лампами над ними. От кормового салона — задёргивающаяся плотная тёмно-серая шторка с латунным карнизом.

— Я Линда, — представилась брюнетка. — Буду вас сопровождать в полёте. Вторая стюардесса, Эвелин, обслуживает кормовой салон. Меню — на столике, выбирайте по желанию. Полётное время до Аспен-Питкин два часа сорок минут. Капитан Морган докладывает, что условия отличные, ветер попутный, болтанки не предвидится. Шампанское, виски, коньяк, лёгкие закуски — всё уже в баре. Что предпочитаете на взлёте?

— Шампанское. Холодное.

— Сию минуту.

Она прошла к маленькому бару в передней перегородке. Я сел в правое кресло у иллюминатора, положил трость в специальное гнездо у подлокотника. Линда вернулась с высоким хрустальным бокалом и поставила его на круглую подставку у моего локтя. Бутылку в ведёрке со льдом — на столик между моим и соседним креслом.

И тут же двинулась обратно к шторке — задёрнула её плотно, отделив меня от кормового салона. Я слышал, как там Шерил что-то говорила Кристи, Камилла смеялась, Хэнк отвечал на вопрос Сью — но звуки приглушились до уровня фоновой музыки.

— Капитан запросил разрешение на взлёт у диспетчера, — сообщила Линда, проверяя ремни в кресле напротив меня. — Через три минуты пойдём.

Она присела на угол свободного кресла напротив, сцепив руки на коленях, и стала ждать сигнала.

Я пил шампанское и разглядывал её через хрусталь бокала. Мы нет, да нет, пересекались взглядами. Линда то прядь волос поправит, то стрельнет в меня глазками. Весь набор женских сигналов, разве что губы не облизывает. А там есть что облизать! Пухлые, с ярко выраженной «галочкой»-изгибом над верхней губой. Где-то читал, что такой изгиб называется «арка Купидона».

Конвэйр пошёл по рулёжной дорожке, потом развернулся на полосе, дал полный газ. Винты загудели плотным басом, металл корпуса завибрировал. Через пятнадцать секунд нос оторвался от взлетки и Лос-Анджелес начал проваливаться вниз.

Я все-таки смог отвести взгляд от Линды, посмотрел в иллюминатор. Лётное поле Хьюза — ангары, аккуратные дорожки, «H-4» в боковом ангаре. Дальше — нефтехранилища Калвер-Сити, бульвар Сепульведа в виде тёмной полосы с двумя нитками огней, белые крыши Беверли-Хиллз справа, бесконечный жёлтый ковёр самого города уходящий до пляжей. Тихий океан слева — тёмно-синий, переходящий в фиолетовый ближе к горизонту. Солнце уже наполовину село за горизонт, оставив на воде широкую багровую дорожку, которая тянулась от пирса Санта-Моники до самого края мира.

Высоту мы набирали медленно, я успел внимательно рассмотреть крыши, пальмы даже фонари вдоль Беверли-Глен. Все, лишь не разглядывать губы Линды и коленки в чулках.

Через семь минут после взлёта Конвэйр выровнялся на крейсерской высоте, погасили сигнал «пристегнуть ремни», моторы вышли на ровный гул.

— Мистер Миллер, вам удобно? — Линда расстегнула свой ремень, поднялась. — Подушку под голову? Плед?

— Подушку.

Она кивнула, прошла два шага к багажной полке над свободным креслом напротив, потянулась вверх — обе руки подняты, синяя юбка натянулась, открыв на полтора дюйма выше колена тёмно-телесный шов на её чулке. Левая полка заклинила, она потянулась чуть сильнее, привстала на цыпочки.

Я поставил бокал. Единственный способ узнать, не просто ли так она поглаживала волосы, сделать первым шаг вперед. Я коротко провёл ладонью по её ягодице. Не сдавливая, не задерживаясь.

Линда не дрогнула. Не вскрикнула. Подушку она с полки достала тем же ровным движением, улыбнулась мне той же самой профессиональной улыбкой, с какой меня встречала у трапа. Только в её карих глазах зрачки расширились!

— Подушка, мистер Миллер, — сказала она, кладя её мне на колени. — Если что-то ещё — только скажите. Мы здесь для вашего удовольствия и комфорта!

И не пошла обратно к своему креслу.

Стояла рядом со мной, в проходе между креслами, и ждала. Спокойно. Без жеманства. Я понял — Линда работает у Хьюза не первый месяц.

В этот момент в динамике под потолком раздался треск, потом ровный голос капитана:

«Дамы и господа. Это капитан Морган, приветствую на нашем борту.