Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев Страница 2

меня подождет конечно же, но все равно опаздывать неохота, потому что папа будет сидеть в машине и нервничать, закурит свои вонючие папиросы снова, а от курения бывает рак легких, это все знают, мама на него ругается что он курит, а он почти бросил, но если будет ее ждать — обязательно закурит. Потому лучше будет если вы меня пропустите, вам это ничего не стоит, сделайте шаг назад, к стене и пропустите меня… ну или не сердитесь, если я вас задену, проходя, вы можете и не двигаться, я пройду, вы только не сердитесь.»

Саша думает и решает не говорить этого всего, потому что это звучит странно и непонятно и вообще нормальные люди так не разговаривают. Нормальные люди просто идут по коридору и их видят издалека и освобождают им путь, вот и все. Наверное, я все пропустила, думает она, надо было с самого начала коридора идти посредине уверенно, расправив плечи и расслабив мышцы трапеции, приподняв подбородок, как это делает «Снежная Королева» Дуся Кривотяпкина, когда та идет по коридору, то люди от нее шарахаются. Или — раскачивая бедрами как Валя Федосеева, когда она идет — все смотрят ей вслед и мужчины и женщины. Или как Лилька Бергштейн, которая несется, не разбирая дороги и ее слышно задолго до того как становится видно, наверное она бы и останавливаться не стала бы, перепрыгнула через этих четверых, ну или по стене бы пробежала. А она…

Саша обернулась и посмотрела назад. Вернуться? Пройтись так, как будто она — это Кривотяпкина? Или Валя? Нет, у нее не получится. Однако оператор как раз отшагнул от стены и теперь она может пройти мимо спокойно, можно не напрягать связки и ничего не говорить, ведь когда она говорит — всегда получается не очень…

— … Изьюрева! Александра! — она замирает. Ее окликнули⁈ Она оборачивается, чувствуя, как у нее стремительно потеют ладони, как сбивается дыхание и начинают дрожать коленки. Неужели… неужели ее заметили⁈ И это говорит «яркая колибри», она же телеведущая! И она — увидела, заметила ее? Неужели… неужели это — начало новой жизни? Новая, яркая Александра Изьюрева! Она перестанет быть незаметной и станет такой же как эта Кривотяпкина или как Маша Волокитина или как Валя Федосеева, станет притягивать чужие взгляды одним своим появлением! Все наконец увидят ее! В голове проносится вихрь безумных мыслей и образов — вот она стоит на постаменте и принимает награды, золотую медаль и кубок чемпиона, вот она — на страницах журналов и газет, совсем как Арина Железнова, вот она дает интервью на телевидении, а вот ее у подъезда ждет кучка поклонников и поклонниц, может быть у нее даже есть фан-клуб как у Железновой, может ей даже дадут свою кличку, вот у Арины это «Гений Поколения», а у нее будет «Великолепная Саша»! Или там «Богиня Волейбола»! И…

— … да, так ее и зовут. Изьюрева, ну и фамилия, язык сломаешь. — продолжает «яркая колибри». Саша моргает. Ну, конечно. Никто ее не окликал, ее продолжают не замечать. Как всегда. Она вздыхает, отпуская мысли о пьедестале, поклонниках и всемирной славе, глянцевых журналах и интервью. Куда ей.

— Незаметная такая девушка, даже Женя ее на площадке терял, а ведь у нас вид сверху, плюс он профессиональный атлет и комментатор. Удивительно… правда самыми яркими звездами этого матча все равно были Кондрашова и Миронова. Марина Миронова — вообще открытие сезона, у нее удар как у молотобойца! У этого тренера явно дар выбирать лучших к себе в команду, а потом — делать из них звезд.

— Мне кажется он девушек зомбирует. Гипнотизирует. — уверенно заявляет вторая серая птичка. — Как иначе все это объяснить? Это секта. Секта имени Полищука, где он развел себе гарем из высоких и спортивных комсомолок, где он связывает их, намазывает маслом и использует для реализации своих самых постыдных и темных желаний! — вторая серая птичка раскраснелась и понизила голос, оглянувшись по сторонам. — Представляете⁈ Как это высокий, плечистый тренер срывает спортивный костюм с Валентины Федосеевой, обнажая ее совершенное тело, а она — с дерзким вызовом в глазах смотрит на него, «Ты можешь связать меня и раздеть, но ты никогда не сломаешь мой дух»!

— Знаешь, что Вера? Тебе нужно меньше стихов Канарейкиной читать. — серьезно заявляет первая из серых птичек. — Про комсомол и оргии. Я думала, что ты это все осуждаешь…

— Я и осуждаю!

— Ну-ну… — говорит первая из серых, но тут позади в коридор из раздевалки выходит Евдокия «Снежная Королева» Кривотяпкина и четверо птичек тут же бросаются к ней, расчехлив микрофон, включив свет и вскинув на плечо камеру.

— … Евдокия! Это пятый канал местного телевиденья, скажите пожалуйста, каковы ваши впечатления… — раздается за спиной и Саша — продолжает свой путь, вздохнув с облегчением.

Где-то позади слышится возмущенный вопль оператора, которому Дуська закрыла камеру рукой, отказываясь отвечать на вопросы, а она тем временем — уже вышла наружу через служебный вход. Вдохнула свежий, морозный воздух, расправила плечи и посмотрела наверх. Уже темнело, но звезд на небе еще не появилось, городская суета и уличное освещение не давали им проявиться. Где-то рядом раздался всхлип. Она обернулась. Сбоку, в двух метрах от служебного выхода стояла парочка, девушка плакала, а парень ее утешал. Лицо девушки показалось ей знакомым… она прищурилась. Так и есть, это соседка Лили Бергштейн по лестничной клетке, девочка-старшеклассница, как ее там? Нарышкина. Лиля ее Боярыней называет, потому как фамилия богатая.

— … и что мне теперь делать! Теперь все будут думать, что я пропащая! — всхлипывает девочка, закрывая лицо руками.

— Ну… ты это. Того. — осторожно говорит парень, топчась рядом и явно не зная что делать. — Ты того… не надо этого. Ну и что… да никто так не будет думать. А если будут, то я им будку сломаю.

— Чего сломаешь? — девушка приподнимает заплаканное лицо.

— Будку. — поясняет парень и чешет в затылке. — Или ногу. Как скажешь.

— И тогда все точно будут знать, что я — пропащая! — девушка снова закрывает лицо руками. — Дурак ты, Паштет! Все будут думать, что я с тобой связалась! Что у меня парень — дебил!

— Ну хочешь не буду ничего ломать. — предлагает парень. — Мне Тренер пару приемчиков показал, так я могу и без переломов…

— Мой парень — идиот! —