Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков Страница 2

Одним из таких был Тритон. Разумеется, о том, чтобы выковырять из него голову никто и подумать не смел – робот был включен и двигался. Он переставлял свои тяжелые ноги, поднимал массивную грудь и сопел, прогоняя воздух через встроенную систему вентиляции. Бронированная чешуя на его огромном длинном туловище мерцала и переливалась загадочным зеленым светом. Всё это приводило мальчишек в состояние восторга, близкого к помешательству.

Затем выяснилось, что на Тритона можно не только смотреть. Им управлял достаточно мощный разум. Робот много знал, всё помнил, и был очень старым. Старше любого из дедушек, и мудрее всех взрослых вместе взятых. Ребята поклялись друг перед другом ни за что на свете никому об этом не рассказывать. Эта клятва была скреплена кровью, и не нарушалась уже несколько лет.

Наконец, они вышли к лифту. На нём надо было довольно долго и далеко спускаться. Так далеко, что в ушах что-то выпрямлялось и щелкало. Потом еще коридор, темнота и красные маркеры, но самое страшное – этот лифт. Если его не сломали, а оставили работать, значит это кому-то было нужно. Кто-то, значит, им еще пользовался. И с этим «кто-то» совсем не хотелось встречаться.

За лифтом у Эхи выключился фонарик – в нём стояла улучшенная голова от чайника и фонарик срабатывал сам, когда света вокруг становилось достаточно много. Магистральный туннель в этом месте был завален обломками и мусором. Тритон умел маскироваться в этом хламе так, что разглядеть его среди старого пластика и разноцветного лома было непросто. Но мальчишки знали куда идти – огромный робот уже очень долго не менял своего положения – экономил батарею. Они пробрались за кучу пустых контейнеров, обошли дырявую цистерну, пересекли поляну рваных скафандров, и, подобравшись к остову сгоревшего двухэтажного транспорта, копоть на котором была такой старой, что приобрела желтовато-коричневый оттенок, увидели заветную зеленоватую чешую. Это была нога Тритона. В ней находился интерфейс, напоминавший человеческое лицо. Правда, кожа на этом лице закостенела и потрескалась, губы не шевелились, нос отвалился, один глаз не двигался, а голосовые связки работали так плохо, что уже не передавали эмоций. Речь Тритона была монотонна и походила на болезненный хрип. Несколько раз он упоминал про какой-то визор, через который было бы удобней общаться, но ребята не поняли, о чем речь.

– Приветствую, – проскрипел Тритон, – с чем пожаловали?

Черный глаз сфокусировался на Эхе, перескочил на Ника и, заметив Мишу, вернулся к Эхе.

– Эгер Никита и Миша рад вас видеть.

Они поздоровались и расселись.

– Ты обещал, – начал Никита, немного краснея, – когда мы повзрослеем, рассказать настоящую историю людей.

– А вы повзрослели.

– Да, у Миши вчера был день рождения, пятнадцать лет.

– Пять тысяч четыреста семьдесят пять циклов неровное число.

Мальчишки переглянулись, Эгер улыбнулся:

– Да, Тритон, мы знаем, что раньше люди считали циклами, расскажи нам о них больше.

– Ты обещал, – требовательно добавил Никита, пристраивая рюкзак.

– Да но еще раньше они тоже считали время годами днями часами и минутами в дне было двенадцать часов и столько же было в ночи а всё вместе это называлось сутками в которых было двадцать четыре часа за это время планета Земля делала один оборот вокруг собственной оси…

Никита повернулся к Эгеру и, скорчив кислую рожу, покрутил пальцем в воздухе, изображая кольцо. Механический глаз Тритона уловил этот жест.

– Занудило, – скрипнул он, стараясь изобразить вопрос.

– Да, еще как, – подтвердил Никита, – мы это всё и так знаем, по истории проходили…

– Что же вы хотите узнать.

– Что было на самом деле, как погибли прежние? – спросил Никита.

– Да, от чего они вымерли? – добавил Эгер.

– И что такое космос? – раздался третий вопрос.

Мальчишки с удивлением посмотрели на Мишу.

Тритон замолчал.

– Миха?! – процедил Никита, показывая кулак.

– С чего бы начать. Раз вы такие взрослые теперь, – произнёс Тритон, разделяя слова , – придется с самого начала.

Никита подложил рюкзак под ноги.

– Раньше люди жили на планете у которой была звезда. Собственная планета и Солнце которое светило только людям. Только нам одним. Но однажды случилась катастрофа и Солнце начало расширяться угрожая уничтожить планету. Тогда люди создали Энджи и отправились на ней к другой звезде. Это был очень долгий путь. Другая звезда называлась Аури. Она оказалась последней звездой во Вселенной и когда люди достигли её системы, вокруг неё находилось уже очень много других разумных существ.

Эгер недовольно хмыкнул. Никита вздохнул, глядя как хмурится Миша.

– Добравшись до Аури люди захотели переселиться на занятую другими разумными существами планету и случилась война. Человечество терпело одно поражение за другим. Когда наши армии были разбиты и враги захватили ближайшие орбиты вокруг Энджи, Лидиртэ принял решение уничтожить вражеские силы с помощью излучения центрального реактора. Так на Энджи появились огромные пробоины, а сам планетоид получил отрицательный импульс и потерял орбитальную устойчивость. Мы не победили но враг отступил потому что понял что человечество утратило способность вести войну и скоро погибнет. Затем печальная судьба Солнца постигла и Аури. Звезда начала расширяться. Первыми сгорели ближайшие к ней планеты. Затем те что были на средних орбитах. Энджи находилась на далёкой орбите но обладала слишком большой массой чтобы успеть покинуть систему Аури. Тем не менее Лидиртэ придумало как спасти человечество. Или если не спасти, то хотя бы выиграть для него время. Оно погрузило Энджи во временну́ю яму. Большинству людей это не понравилось, и они улетели.

Тритон замолчал, зрачок в его черном глазе забегал по лицам ребят.

Мальчишки задумались. У Никиты возникло недоумение, почему такую простую историю, которая в целом повторяла то, что они знали и так, нужно было рассказывать только когда они «повзрослеют». Эгер нахмурился, потёр лоб и стал скрести затылок, то и дело попадая мизинцем в ухо. Его смущала «временная яма» и странное смешение знакомых частей истории с незнакомыми. Лицо Миши тоже выражало сомнение.

– Как-то слишком просто, – расчесывая щеку, произнёс Эгер, – что значит улетели? – Покряхтев, он растёр лоб и воскликнул, – Да тут вообще… много странного!

– Что