Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 22

Зеркало было бабушкино, в старинной бронзовой раме, Лёля мгновенно озверела, и не успел этот негодяй сделать и шага, как она одним прыжком преодолела расстояние между ними и придала ему ускорение таким пинком в зад, что он пролетел всю лестничную площадку и врезался в дверь лифта, откуда как раз выходила Лидия Макаровна.

— Круто! — сказала она, аккуратно переступая через Арсения.

Лёля шутливо поклонилась, соседка три раза хлопнула в ладоши и ушла к себе.

Лёля заперла дверь и уселась тут же в прихожей на пуфик, чтобы подумать.

Единственное, что она поняла точно из рассказа Арсения, это то, что Стрепетов понятия не имел о том, что его дочка выходит замуж за Арсения. То есть про свадьбу ему говорили, но вот насчет жениха информацию придержали. На всякий случай.

И это говорит еще о том, что господин Стрепетов не слишком интересуется жизнью своей дочери. Другой бы отец волновался, переживал, заранее с женихом познакомился, поднял бы все связи, чтобы все о нем разузнать, а этому, похоже, все равно, за кого дочка выйдет. И даже потом, когда узнал Арсения, Стрепетов и то ничего не сказал — делайте, мол, что хотите, я тут ничего не решаю. Вот так папочка…

Впрочем, тут же опомнилась Лёля, ей-то откуда знать. Она понятия не имеет, какие отцы бывают, у нее самой отца никогда не было. И хватит об этом.

А тогда встает другой вопрос: какого черта вчера, в ресторане, этот Стрепетов Лёлю так обхаживал? Комплименты говорил, танцевать приглашал… Они едва знакомы, виделись пару раз на корпоративах его фирмы.

Вздумал за ней приударить? Тоже нехорошо, он ведь прекрасно знал, что она с Арсением…

Ой, кто их поймет, этих мужиков! В общем, про этого тоже можно забыть, хотя неудобно получилось, человек ни сном ни духом, а она его только что матом не послала…

Тут Лёля осознала, что время уже давно позднее и что она дико устала. Вот вроде бы ничего такого не делала физически, только ходила, разговаривала, а самочувствие такое — как будто в одиночку вагон с чугунными болванками разгрузила.

— Ванна, — сказала она вслух, — горячая ванна с пеной, потом ромашковый чай — и спать.

Завтра на работу, а у нее дома полный развал, холодильник пустой, стиральную машину и то не запустила.

Тут Лёля осознала, что Арсения в квартире больше нет и не будет и что вовсе не обязательно набивать холодильник и запасать на неделю чистое белье и глаженые рубашки. Так что в ее нынешней ситуации есть свои преимущества.

«Все к лучшему в этом лучшем из миров!»[7] — помнится, говорила бабушка, цитируя знаменитого француза.

Как уже говорилось, бабушка всю жизнь проработала в библиотеке и книжки не только выдавала, но и читала с удовольствием, и часто их цитировала.

И уже на выходе из ванной услышала Лёля свой заливающийся мобильный.

— Звоню-звоню, — сердилась Лена Зайцева, — а ты не отвечаешь. Как так можно?

Ленка скороговоркой сообщила, что договорилась насчет Лёлиной встречи с начальником на завтра. Потому что потом он в командировку улетает, и вообще лучше ковать железо, пока горячо. Или — не отходя от кассы…

Лёля не могла с ней не согласиться.

Утром она позвонила на работу, сказала, что ей нужно к врачу и что она выйдет с обеда.

Поскольку такое происходило нечасто, Лёле не выразили никакого недовольства. Поэтому Лёля собралась не спеша, привела себя в порядок, накрасилась посильнее, потому что обнаружила парочку морщинок вокруг глаз, и вообще вид у нее был усталый и тени под глазами.

Пропуск ей был заказан, так что охранник только поднял руку в приветствии и открыл вертушку.

Леля поднялась на третий этаж, прошла по коридору, толкнула дверь и вошла в приемную фирмы «Золотая антилопа».

За аккуратным черным столом сидела красивая ухоженная женщина лет сорока. Судя по всему, это была секретарь начальника.

Именно секретарь, или даже помощник, но только ни в коем случае не секретарша! Она что-то печатала на компьютере и одновременно разговаривала по телефону.

— Роман Васильевич просил вам передать… да-да, совершенно верно… значит, вы в курсе…

Лёля остановилась в дверях.

Дама подняла на нее строгий взгляд, прекратила печатать и, прикрыв телефон ладонью, осведомилась:

— Вы что-то хотели?

— Роман Васильевич назначил мне сегодня встречу на двенадцать тридцать.

— Фамилия?

— Королькова.

Дама взглянула на экран компьютера и проговорила:

— Да, все верно, вы здесь записаны, но Романа Васильевича сейчас нет. Он будет примерно через полчаса. Вы можете его подождать… — и она кивнула на кресло в углу приемной.

— Тогда я пока… освежусь, — деликатно произнесла Лёля. — Где у вас… вы понимаете…

— Это направо по коридору, в самом конце!

Дама отвела руку от телефона и проворковала:

— Нет, извините, это я не вам… это я посетительнице…

Лёля вполголоса поблагодарила величественную особу и вышла в коридор.

По этому коридору с озабоченным видом сновали мужчины и женщины самого делового вида.

Лёля двинулась направо, стреляя глазами по сторонам.

Вдоль коридора было множество дверей, на каждой из которых был номер, и рядом с ним — логотип фирмы, две буквы, сплетающиеся в грациозное существо.

Теперь Лёля знала, что это не лань и не лошадь, а антилопа. Золотая антилопа.

Встречные сотрудники иногда бросали на Лёлю удивленные взгляды — может быть, она не вписывалась в здешний дресс-код. А, скорее всего, их удивляло то, что Лёля никуда не спешит. Идет себе по коридору, смотрит по сторонам, а вид-то вполне приличный, не то что девчонка какая-нибудь с периферии. До Лёли дошло, что она привлекает к себе лишнее внимание, а это нехорошо.

С другой стороны, зачем она вообще сюда пришла? Выяснить, кто такая та женщина, которая встречалась с убитым Сычуговым? Ну, увидит она ее здесь (допустим) и что она ей скажет? Нет, зря она Лену просила устроить встречу с начальником. А теперь отказаться неудобно…

Наконец она дошла до двери, на которой вместо антилопы был традиционный женский силуэт.

Лёля вошла внутрь.

Здесь перед большим зеркалом стояла стройная, высокая, элегантная женщина средних лет в строгом темно-синем деловом костюме. Каштановые волосы красивого оттенка были уложены в сложную, немного старомодную прическу.

Она сосредоточенно разглядывала в зеркале свое отражение.

Лёля пригляделась к ней.

В ее фигуре было что-то удивительно знакомое…

Тут дама последний раз удовлетворенно оглядела