Жена злодея - Виктория Рогозина Страница 3

Лука стал единственным князем, выступившим против Берендея и пытающегося раз и навсегда прекратить междоусобицу. Поговаривали, что Лука имел свирепого покровителя, но это всего лишь слухи - правду никто не знал.

- Есть деловое предложение к тебе, ведьма, - произнёс он, как только я показалась на пороге кухни.

Вот как. Ни здравствуй, ни «как дела?».

- То есть это повод, чтобы вламываться ко мне ни свет ни заря? - лениво уточняю я, скрещивая руки на груди.

Лука усмехнулся и перевел взгляд на часы, грустно висящие на стене. Четыре вечера не очень-то и похожи на «ни свет, ни зарю».

- Я собираюсь сокрушить Берендея и положить конец распрям. Но мне нужен союз с ведьмой.

- Неужели я одна осталась? - язвительно уточнила я, в душе, не веря в такой исход.

- Единственная, - внезапно серьезно подтвердил Лука и меня бросило в жар. Ему не было смысла врать мне. И если Берендей действительно уничтожил всех ведьм, и я осталась последней…

Перед глазами все поплыло. Как же так?

- Я знаю, ты закольцована. Поэтому предлагаю тебе взаимовыгодный договор.

- А если я откажусь?

- Я всегда добиваюсь своего, - он усмехнулся и мне впервые стало страшно.

Он дал мне время подумать. Правда только до завтра. А подумать было о чем. Лука исчез также как и появился, отчего пухлый пособник недовольно мурлыкнул.

- Приперся в гости с пустыми руками, - кот мотнул головой.

С пустыми… это лучше нежели, когда Лука приходит с огнем и мечом.

Гений выше морали. Это утверждение часто звучит как оправдание для тех, кто пренебрегает нормами ради своих великих целей. Я всегда думала, что это всего лишь красивая фраза для оправдания безнравственных поступков. Но с недавних пор я начала видеть в ней иное значение.

Меня зовут Антарес. Мне двадцать девять лет, и, как бы банально это ни звучало, моя жизнь не была простой. Выросшая в маленьком провинциальном городке, как это сейчас модно говорить, я рано узнала, что значит бороться за свое место под солнцем. Мама всегда говорила, что мне нужно быть сильной, но она и не подозревала, что сила мне понадобится в такой мере. Отец ушел из нашей жизни, когда мне было восемь, и с тех пор на нас с мамой обрушились все возможные жизненные тяготы.

Школа, университет, работа — все это было как в тумане. Но одна вещь оставалась для меня неизменной — мое стремление к знаниям. Я чувствовала, что внутри меня горит огонь, который не может погасить ни одно житейское препятствие. Моя жажда учиться, понимать, анализировать — это был мой способ справляться с миром, но оказалось, что этого было недостаточно.

Когда я поступила в университет, мне казалось, что двери к новому, светлому будущему открыты. Но реальность оказалась иной. Здесь, в стенах этого престижного учебного заведения, все те же человеческие слабости и пороки — зависть, лицемерие, предательство. Они как будто бы обострились, приобретая более изощренные формы. Меня окружали умные, талантливые люди, но каждый из них готов был пойти по головам ради признания, ради успеха.

Я помню, как однажды на семинаре профессор спросил: «Что важнее — мораль или гениальность?». Ответ был очевиден для большинства студентов. «Конечно, мораль,» — сказала Ирина, отличница, всегда знавшая, что и как – она жила зазубриванием учебников, но в жизни будто терялась. «А как же тогда Эйнштейн или Тесла?» — спросил я. Аудитория замерла. «Если бы они следовали моральным нормам, достигли бы они тех высот?». Вопрос повис в воздухе, но в глазах профессора я увидела признание.

С того момента я начала понимать, что в мире знаний и науки существует особая категория людей. Людей, для которых истина важнее всего. Людей, которые готовы отринуть все общественные нормы ради великой цели. Вопрос лишь в том, готова ли я стать одной из них. Готова ли я жертвовать ради истины тем, что делает меня человеком?

Моя жизнь научила меня многому. Я научилась быть сильной, научилась выживать. Но теперь я стою перед выбором, который изменит все. Гений выше морали. Могу ли я принять это утверждение как руководство к действию? Или же я найду свой путь, который не потребует таких жертв? Вопрос остается открытым, и ответ на него предстоит найти мне самой.

Поворотной точкой в моей истории стал день, когда я потеряла веру в человечество – людская жестокость не знает границ. В тот же день я умерла и…вернулась.

Однако моя история началась еще в тысяча пятьсот тринадцатом году, когда меня сожгли на костре. В Древней Руси не было столь широкомасштабных процессов против ведьм, как в Западной Европе, и сожжение на костре не было основным методом наказания. Наказания за колдовство и магию включали различные виды пыток, изгнание и другие наказания, которые могли варьироваться в зависимости от региона и конкретного случая.

Однако, исторические документы и летописи содержат упоминания о случаях преследования людей за колдовство, но сожжение на костре не было обычной практикой на территории Древней Руси. Более распространенными были телесные наказания и ссылки.

Собственно, о чем я? В моей смерти был виновен один человек, жаждущий власти и мести. В следующих жизнях так или иначе, я встречалась с ним и меня вновь и вновь ждала смерть. Такое ощущение, что судьба стремилась меня свести с этим человеком, если он конечно был им.

Но я снова возрождалась в том другом мире, чтобы прожить очередную жизнь. Признаюсь, это было увлекательно, ведь мне казалось, что я могла стать кем угодно – освоила магию, стала послом доброй воли, была библиотекарем, путешествовала вместе с пиратами на корабле…границ в новой жизни не было, кроме одного единственного момента.

Каждая смерть открывала для меня новую жизнь. Это был своеобразный цикл, напоминающий замкнутый круг, из которого, казалось, не было выхода. Но с каждым разом я ощущала, как меняется мое восприятие. Смерть больше не пугала меня; она стала тем, что я могла использовать в своих интересах.

Вначале я воспринимала свои возвращения как наказание. Почему именно я? Почему мне пришлось потерять самого дорогого человека и вновь и вновь переживать этот кошмар? Но со временем я поняла, что каждая смерть давала мне шанс. Шанс на лучшее понимание, шанс на исправление ошибок.

В каждом