Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 30

Вспыхнул ослепительный разряд, в воздухе запахло озоном, как перед грозой, и здоровяк возле двери упал как подкошенный.

Лёля изумленно взглянула на него, но тут же взяла себя в руки, перешагнула через неподвижное тело, как будто не случилось ничего особенного, и вышла из сводчатого зала, не оглянувшись на Жору Гвоздя.

И тут же навстречу ей шагнула красивая женщина средних лет в желтом платье, расшитом осенними цветами. На голове у нее была маленькая, изящная золотистая шляпка с узором в виде двух переплетающихся змей.

— Здравствуй, принцесса! — проговорила эта женщина. — Извини, я немного опоздала. Впрочем, я смотрю, ты и сама прекрасно справилась. Ах, ну да… у тебя же есть кольцо! — Женщина пристально взглянула на руку Лёли, точнее — на свернувшуюся вокруг пальца серебряную змейку. — Ты его нашла! Значит, все идет как надо…

— Объясните… — начала Лёля, но незнакомка поднесла палец к губам:

— Пойдем, я покажу тебе человека, который знает обо всем больше любого другого.

Она взяла Лёлю за локоть и повела вперед.

Коридор, по которому они шли, становился все темнее и уже.

Вскоре он превратился в крутую каменную лестницу, ведущую куда-то вниз.

Лёля с тоской оглядывалась, все происходящее ей не нравилось. Мало того что едва избавилась от Гвоздя (кстати, нужно еще разобраться, что там вообще случилось, отчего это бритый здоровяк вдруг скопытился), так теперь какая-то личность женского пола ее куда-то ведет. Ну и порядочки в этом клубе…

Женщины несколько минут спускались по этой лестнице и наконец остановились перед круглым окном.

Лёля заглянула в это окно и увидела за ним небольшую келью, где сидел сгорбленный старик в монашеском одеянии. Глаза его были слепы, он смотрел перед собой невидящим взором и говорил, точнее — диктовал молоденькому монашку, который записывал его слова гусиным пером в огромную книгу.

— Когда же войско было разбито монгольской ордой, русичи отступили к своим городам, половцы же разбежались по степи. Одно только племя половецкое, именуемое барнабинами, не рассеялось…

— Как именуемое, батюшка? — переспросил монашек.

— Барнабинами! — строго повторил слепой старец. — То племя не рассеялось, но ушло в дальние безлюдные степи. И с тех пор никто тех барнабинов не видел, а только говорили, будто скрылись те барнабины в тайных подземельях и иногда выходят оттуда…

Несколько раз было такое — когда сражались русские полки с жестоким врагом, и удача военная их подводила, в самый последний миг появлялось неизвестно откуда большое войско во главе с молодым половецким богатырем и помогало то войско добиться победы. А после исчезало неизвестно куда…

— Разве же так бывает, батюшка? — снова подал голос писец.

— Твое дело не вопросы мне задавать, а записывать все, что я говорю! — оборвал его старик. — И задерни занавеску, дует оттуда!

Монашек встал и закрыл окно.

Больше ничего не было видно.

— Что это было? — удивленно спросила Лёля, у нее было почти твердое убеждение, что ей все снится.

— Со временем ты сама все поймешь! — спокойно ответила ее таинственная спутница. — Пока тебе нужно следовать своим путем, он сам приведет тебя куда нужно!

Женщина взяла Лёлю за локоть и повела вперед. Они быстро прошли по полутемному коридору, незнакомка толкнула неплотно прикрытую дверь и подтолкнула Лёлю вперед:

— Дальше ты сама…

В опочивальне князя Мечислава было жарко натоплено.

Жарко топить велел сам князь — недужен он был, и всюду ему было зябко, била его лихорадка.

Толпились вокруг княжьей постели ближние люди, княжьи родичи и начальники над дружиной. Пот вытирали вышитыми рушниками, но не выходили на воздух — ждали, какую волю изъявит князь.

Наконец князь приподнялся на постели и велел:

— Приведите княжича, сына моего Бороя!

А Борой как раз воротился из похода, где побил Черных бунчуков.

Еще и умыться не успел с дороги, как привели его в отцовскую опочивальню.

Вошел княжич в походном кафтане, кровь на рукаве, степная пыль на сапогах, вошел и поклонился:

— Звали, батюшка?

Князь посмотрел на него и спросил:

— Разбил бусурман?

Княжич не стал растекаться по древу, ответил кратко:

— Разбил.

— Моя кровь!

Оглядел князь всех собравшихся и велел:

— Присягайте молодому князю! Мне жить совсем мало осталось, он будет вами править!

Никто не посмел князю перечить — если кому те слова не понравились, тот промолчал, поелику все знали, что старый князь в гневе страшен. Даже если он уже на смертном одре.

Все присягнули молодому князю, поклялись служить ему верой и правдой.

Князь Мечислав успокоился, откинулся на пуховые подушки. Рукой махнул, отпустил всех, велел остаться только сыну и ближнему воеводе.

Когда все прочие вышли, он снова приподнялся и сказал:

— Пришел к нам странник из Великих степей, принес весть страшную.

— Какую же весть? — спросил сын.

— Сейчас его приведут, сам его выслушай.

Тут ближний слуга князя привел старого человека, худого, как скелет, и темного от степного солнца.

Лицо его было изрезано морщинами, как кора старого дерева, и присыпано пылью дальних путей…

Низко поклонился тот старый человек князю и остальным, и князь ему велел:

— Расскажи им, что мне рассказывал.

— Ведомо ли вам, отчего Черные бунчуки в смятение пришли? Отчего все степные народы со своих мест стронулись?

— Старый человек, не для того мы тебя позвали, чтобы ты нам загадки загадывал. Говори сам — отчего?

— Оттого, что из самой дальней степи идет великий страх. Зовется этот страх Моголами, и несть им числа. Идут они по всей земле, и все, что встречают, предают огню и мечу. За ними остается пустыня. И никто не может против них устоять, никто не может с ними справиться! Оттого все степные племена со своих мест сорвались и двинулись на закат, чтобы от тех Моголов уйти. Да только трудно от них уйти, как трудно убежать от стаи голодных волков.

— А не врешь ты, старый человек?

— Я слишком долго на этой земле живу, чтобы врать! И я своими глазами видел полчища могольские. Когда они идут, от скрипа их телег птицы падают на землю. Когда они зажигают костры, от дыма тех костров солнце меркнет и начинается ночь.

— Прости меня, сыне! — проговорил старый князь. — В такое тяжкое время передаю тебе свой престол! Но жизнь моя подходит к концу, и надобно, чтобы твоя сильная рука подняла мой меч.

— Я сделаю все, как вы велите, батюшка. Выступим всей своей силой против нового страшного врага. И вместе со мной выступит Шарукан, новый хан племени половецкого. Вместе с ним разбили мы Черных бунчуков, вместе с ним и с новым врагом