Кольцо половецкого хана - Наталья Николаевна Александрова Страница 29

— Не придуривайся! Это кличка его — Кочерыжка! И ты это отлично знаешь!

— Ах, кличка? Это такой здоровенный бородатый дядька, весь в наколках?

— Я тебе ясно сказал — не зарывайся! — Гвоздь побагровел, и губа его еще больше оттопырилась. — Не испытывай мое терпение! Ты отлично знаешь, кто такой Юра Чекрыгин по кличке Кочерыжка!

— Ах, вы про Юру… Ну, его кто не знает! По соседству живем! Часто встречаемся…

— Так вот, я еще раз тебя спрашиваю: зачем ты его искала?

— Да мне он нужен был, чтобы одному козлу кое-что передать…

— Какому козлу?

— Вам это точно нужно знать? — огрызнулась Лёля. — Хахалю бывшему… я его не хочу видеть, а у меня его вещи остались. Так вот, я хотела, чтобы Юра… чтобы Кочерыжка их ему отнес. Он для таких мелких дел только и годится.

Гвоздь быстро взглянул на своего телохранителя.

Тот кивнул и проговорил вполголоса:

— Точно, она с хахалем недавно рассталась.

— Ох ты, оказывается, об этом уже все сплетницы города знают! — фыркнула Лёля. — Ну ничего нельзя сохранить в тайне!

— Нашла? — оборвал ее Гвоздь. — Нашла Кочерыжку?

Лёля медлила с ответом.

— Не пытайся меня обдурить. Мне надежные люди передавали, что ты его искала, и тебя направили за гаражи. И потом там его нашли… Кочерыжку. Мертвого.

— Вы что, намекаете на то, что это я его убила?

Гвоздь не ответил сразу. Он полминуты разглядывал Лёлю, и только потом проговорил:

— Вообще, убить может кто угодно. Было бы за что. Но у тебя вроде бы не было причины убивать Кочерыжку. Так что я думаю, что его убили до тебя. Но вот что мне интересно: когда ты его нашла, он был уже мертв или еще нет?

Лёля облизала пересохшие губы.

Она видела проницательный взгляд Гвоздя — и понимала, что такому человеку лучше не врать. Он умеет отличать правду от лжи. И в то же время говорить ему всю правду тоже не стоит.

Она все еще размышляла над своим ответом.

Тогда Гвоздь протянул руку, и телохранитель вложил в нее телефон. Гвоздь нажал на кнопку, и Лёля услышала взволнованный, задыхающийся женский голос:

— Тут человек умирает! Тут… за гаражами, напротив улицы Кинологов…

Не сразу Лёля поняла, что слышит свой собственный голос. Говорят же, что человек не узнает свой голос в записи…

Ну да, она тогда позвонила в «Скорую» и произнесла эти самые слова…

Но как Гвоздь смог раздобыть эту запись?

Жора ухмылялся, видимо, довольный ее удивлением.

— Ну, так что? Видишь, что мне врать бесполезно?

— Тогда зачем вы меня спрашиваете, если и так все знаете? Хочется приколоться?

— Я все же не господь бог. Я знаю, что ты вызвала «Скорую». И знаю, что, когда они приехали, Кочерыжка уже окочурился… Извини за каламбур. Но мне важно узнать, успел он тебе что-то сказать? Только не пытайся мне врать!

Лёля снова замялась.

Он и правда много знает — но не все. И уж точно, не знает, что сказал ей перед смертью Кочерыжка.

Таким людям, как Жора, лучше не врать — но и не говорить всю правду…

— Он еще был жив, — сказала она наконец, — и успел сказать несколько слов. Точнее, всего два слова…

— Два слова? — Жора насторожился, навис над Лёлей, как коршун над цыпленком. — Какие слова?

Лёля снова замешкалась.

Отчего-то она не хотела, чтобы Гвоздь узнал, что на самом деле сказал ей Кочерыжка…

— Какие два слова? — грозно повторил Гвоздь.

— Передай Тане, — проговорила Лёля.

— Передай… что?

— А больше он ничего не успел сказать. Захрипел и помер… Наверное, прощения у нее хотел попросить перед смертью.

— Она после этого ходила к Татьяне, к бабе Кочерыжкиной! — подал реплику телохранитель.

— Значит, ты ей что-то передала! — выпалил Гвоздь. — Что ты ей передала?

— Да я просто отнесла ей немного денег. Люди собрали, кто сколько мог, вот мы и пошли с соседкой… — Лёля спохватилась, что не стоит вмешивать сюда Лидию Макаровну, но этот бритый, похоже, и так в курсе всех ее передвижений.

— И еще я ей сказала, что он перед смертью хотел перед ней извиниться за все то плохое, что он ей сделал… А что, по-вашему, я должна была ей сказать?

— А ты не врешь? — процедил Гвоздь, сверля ее взглядом.

— А вы его спросите, — сказала Лёля, кивнув в сторону бритого, — похоже, что он в нашем дворе поселился. Все про всех знает, все дворовые сплетни собирает, со старухами на лавочке сидит. Хорошая работа, денег, небось, платите ему много, а делать ничего не нужно, любая бабка все это задаром сделает, да еще быстрее и подробнее, так что вам дешевле выйдет.

Она встала и шагнула к двери.

— Я с тобой еще не закончил! — рявкнул Гвоздь.

— А я закончила! — рявкнула в ответ Лёля. — Тут не твоя вотчина, ты не у себя дома, чтобы человека просто так схватить, похитить, избить. Клуб не твой, здесь охрана имеется, и, если ты этого Ваську прикормил, это не значит, что все тут тебе подчиняются! Здесь солидные люди презентации проводят, так что хозяевам не понравится, если меня окровавленную мимо людей понесут.

— Да я тебя тут закопаю! — усмехнулся Гвоздь, но в голосе его не было должной уверенности.

— Тело тоже найдут! — припечатала Лёля. — Причем очень быстро. А я тоже не сама по себе, меня искать станут, а у них тут камеры везде понатыканы.

Она сама себе удивлялась, до чего вдруг осмелела. Ведь она понятия не имеет, как тут все устроено, может быть, Гвоздь тут всех подмял под себя. Но нет, тогда бы люди узнали и не стали бы в этот клуб ходить. Говорила же Татьяна, что этот Гвоздь в городе человек известный с самой плохой стороны, с таким связываться никто не захочет.

Ну, надо показать, что она этих бандитов не боится. Хоть, конечно, это не совсем так.

Гвоздь молчал, Лёля направилась к двери.

Но возле этой двери стоял тот бритоголовый здоровяк, который являлся телохранителем. Всем своим видом он показывал, что не выпустит Лёлю из комнаты.

Обиделся, значит, на то, что со старухой сравнила.

Лёля почувствовала, как ее захлестывает неуправляемая ярость, и пошла на бритого, яростно сверкая глазами.

Гвоздь что-то кричал своему телохранителю, но громила преградил ей дорогу, замахнулся…

Лёля рефлекторно выставила вперед руку, чтобы заслониться, а лучше вцепиться в глаза, если получится. И уже воздуха набрала побольше, чтобы заорать.

И тут произошло нечто непонятное.

Серебряная змейка на ее пальце подняла