Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников Страница 6

Поэтому Искра рядом.

Пошёл к пещере.

Расщелина в скале была узкая, вытянутая в высоту. Внутрь шёл тёмный коридор, потолок терялся над головой. Я остановился у порога, постоял, дал глазам привыкнуть. Дальше двух шагов ничего не видно. Воздух из пещеры тянул холодный, без запаха гнили или зверя. Просто холодный пустой воздух.

Крикнул:

— Эй.

Эхо ушло вглубь, отскочило от чего-то и вернулось не сразу. Пещера тянулась далеко.

Глубоко заходить смысла не было. Без огня там делать нечего, а огня у меня не было. В крайнем случае сюда можно нырнуть от ветра или непогоды. С другой стороны, рядом два дракона. Если лечь к Кар-Роху под бок, он меня согреет лучше любого костра. Так что пещера это запасной вариант.

Вышел обратно на свет.

Снег скрипел под сапогами. Я обошёл площадку по краю, рассматривая кусты. Чёрные изогнутые ветки, узловатые, с пучками сухих ягод. Сорвал одну, размял в пальцах. Внутри сухая шелуха без сока, пахло пылью. Сунул на язык, тронул кончиком. Горько и вяжуще. Сплюнул. Это не еда, а, скорее, что-то лекарственное, такое в племени бабки заваривали от поноса.

Жёсткая трава из трещин в плите тоже не годилась. Резала пальцы, как осока.

Я постоял у края площадки, глядя на серое небо.

Тревожиться о еде сейчас рано. Я пока не голоден. Но через час, через два, когда отвар отпустит и накатит откат, тело потребует. И тогда у меня не будет ни хлеба, ни мяса, ни корешков. Будут чёрные горькие ягоды, которые есть нельзя.

С драконами проще. Драконы найдут. Каменный пасётся на склонах, как горный баран, ему хватит мхов, лишайников и мелкой живности под камнями — чтобы не помереть от голода. Грозовой охотник, если рядом летает что-то с крыльями, он добудет. В крайнем случае оба могут прибить кого покрупнее.

А вот меня кормить будет некому.

Постоял ещё, потом подошёл к Искре. Тот лежал на брюхе посреди площадки, морду положил на лапы. Я опустился на корточки в двух шагах. Грозовой следил за мной одним глазом.

Глаза у него были другие.

С Кар-Рохом я к этому моменту привык, что в его взгляде проступает что-то домашнее. Не пёс, конечно. Кар-Рох слишком крупный и серьёзный, чтобы быть похожим на пса. Но что-то от того есть — какая-то хитрая искра, прямое узнавание, такое, какое бывает у животных, что выросли рядом с человеком.

Искра смотрел иначе.

Серьёзный взгляд, умный и видящий. Он сейчас смотрел и понимал наверняка, в какой яме мы сидим. Понимал, что я не воин. Что я не всадник в том смысле, в каком о всадниках говорят в Империи. Что на нём же, на грозовом, я в следующий полёт не удержусь, сорвусь и разобьюсь о камни. Он это всё видел.

И не уходил.

— Здравствуй ещё раз, — сказал тихо.

Грозовой дохнул мне в лицо тёплым. Запах грозы.

Я сел на снег рядом с ним. Спиной к боку. Чешуя тёплая, под спиной ходила медленная волна дыхания. Я закрыл глаза на секунду.

Мысли пошли ворохом.

В лагере осталось всё. Тила, которой я говорил, что мы что-нибудь придумаем. Молчун, который замер между двумя приказами и не сделал шага. Сухарь в пещере у Тени, который ждёт корм и не знает, что меня там больше нет.

А я тут.

С двумя драконами и призрачной надеждой выкрутиться.

Знал твёрдо одно: мне нужен Сухарь и нужен разлом. С ними я смогу прыгнуть на третий круг, и тогда полёт с Кар-Рохом перестанет быть лотереей. Тогда, может быть, нить пойдёт и с Искрой, по-настоящему. Без этого делать что-то дальше нельзя. Просто нельзя.

Без этого я просто беглец, который протянет дня два.

Открыл глаза.

Поднялся, обошёл Искру кругом и пошёл к расщелине между скальными зубьями. Туда, куда уходила тропа. Камней под ногами было много, мелких и крупных, под крупными я заглянул, ничего съедобного. Какие-то ползучие растения с серыми мясистыми листьями. Тронул лист, в пальцах остался липкий след. На вкус пробовать не стал.

Тропа уходила между скал, узкая, с осыпью на дне. Куда вела, отсюда не разобрать. Через полкилометра где-то поворачивала, дальше скрывалась.

Понадеюсь, что Кар-Рох всё посмотрит и расскажет.

Вернулся к Искре. Сел снова рядом. Бок к боку с тёплой массой.

Молчали. Я слушал, как он дышит, медленно и ровно, у него где-то под кожей шла большая жила, и я её слышал ухом, прижатым к чешуе. Это успокаивало.

Под рёбрами потихоньку начинала тянуть слабость. Раньше, чем я думал. Отвар отдавал силу не три часа, как обещал Костяник. Меньше. Видимо, потому что я выпил подряд две дозы, и потому что нить во время полёта работала на пределе. Голова шла кругом волнами, и каждая волна тянула вниз.

Сколько у меня времени до того, как накроет всерьёз? Час? Полчаса?

Услышал крик в небе.

Я узнал бы его теперь из любого. Длинный гортанный голос Кар-Роха, тот самый, каким он позвал Искру над хребтами. Грозовой рядом со мной вскинул голову. Я тоже посмотрел вверх.

В сером снежном небе шёл тяжёлый силуэт. Кар-Рох заходил на посадку. Крылья широкие и толстые, размах больше, чем я успел осознать в первый раз. Он шёл низом, гася скорость, и в этот момент действительно был похож на огромную медленную машину.

Я встал, отошёл в сторону.

Удар. Снег вздыбился столбом и обдал меня крупой по лицу и груди. Я зажмурился, отплевался.

Искра коротко свистнул, не вставая. Кар-Рох ответил низким рыком, гортанным, мне такого ещё не слышалось. Что-то рабочее, между своими.

Потом Кар-Рох тяжело сделал два шага ко мне.

Я нашёл нить под рёбрами. Она была тонкая после отвара.

— Ну что, Кар-Рох?

«Там. Есть. Сила из камня. Мгла. Всё, что хотел. Рядом.»

Дракон повернул массивную шею и указал мордой в сторону ущелья.

Значит, туда — место это рядом, и мы случайно сели в нужной точке. Или не случайно. Кар-Рох летел сюда не в пустоту, грозовой вёл его, а грозовой летел на меня. А меня тянуло к Сухарю и разлому уже неделю. Может, нить эта работает шире, чем я думаю. Может, тянет не только меня к зверю, но и зверя в то место, куда нужно мне. Но это из разряда фантастики. Случайность казалось все же более достоверной.

«Ты идёшь. Долго. Лететь быстро.»

Я усмехнулся, хотя смешного не было. Голова шла кругом. Левая нога чуть дрогнула в колене.

Лететь быстро. Да как лететь то.

— Понял, Кар-Рох. Спасибо.

Протянул руку, коснулся его морды. Ладонь легла на тёплую чешую возле намордника. Намордник. Эта железяка на нём сидела как насмешка. Цепь сняли, ошейник пустой, а намордник