Общественная мысль Алламы Джа‘фари - Сейед Джавад Мири Страница 5

Такие мысли возникали на почве событий и достижений, происходивших в потоке времени. Несомненно, ‘Аллама Джа‘фари был непоколебимым сторонником серьёзного отношения к вызовам разных эпох и трансформациям, происходящим в разные периоды. В Иране эту проблему в контексте вопросов религии и требований времени поднимали различные мыслители, среди которых были ‘Аллама Табатабаи, Муттахари, Бехешти, Талегани[29], Чамран[30], Базарган[31], Джа‘фари, Шари‘ати и др.

Чтобы правильно понять позицию ‘Алламы Джа‘фари, следует сравнить его с такими современниками, жившими в XX в., как Карл Поланьи, Бертран Рассел[32], Эрих Фромм, Абрахам Маслоу, Карл Ясперс[33], ‘Абд ас-Салам, Альфред Норт Уайтхед[34], Ахмад Амин и многими другими, которые имели к мыслителю прямое или косвенное отношение. Его взгляды исследовались ведущими учеными во всём мире. Скорее всего, именно его свободомыслие сделало его такой важной фигурой. Поэтому неудивительно, что греческие мыслители вспоминают о нём как о человеке, который «никогда никого не отвергал», и как об «учителе, а не судье».

Итак, имя ‘Алламы Мухаммада Таки Джа‘фари хорошо известно в кругах специалистов по логике, метафизике, философии, литературы, юриспруденции, мистицизма, истории и философии науки в Иране и, в определённой степени, в исламском мире. Его деятельность в сфере эстетики, этики, образования и философии религии вызывала интерес у многих серьёзных исследователей. Однако его социальной теории уделялось очень мало внимания. При этом, в действительности, он на протяжении всей своей жизни интересовался социальными проблемами. Теория благоразумной жизни Джа‘фари акцентирует значимость социального фактора. Чтение продолжительных лекций по социологии и социологическим проблемам для него не составляло труда – в 1970-х гг. составлением сборников этих лекций занимались его студенты – такие, как мистер Бонакдарян; позже в Центре исследований Джа‘фари в Тегеране их предоставил мне сын ‘Алламы Джа‘фари Али Реза Джа‘фари. Эти выдающиеся работы по социологии следует изучать и сравнивать с направлениями дисциплинарной социологии, потому что они, возможно, станут ценным открытием, способным оказывать влияние на формирование представлений о социологии в Иране. Конечно, эти вопросы выходят за рамки данного исследования, однако в будущем мы также надеемся написать об этом аспекте интеллектуального наследия ‘Алламы Джа‘фари [1].

Примечания

1. Я благодарю сына ‘Алламы Джа‘фари, господина ‘Али Резу Джа‘фари из Центра исследований Джа‘фари в Тегеране, который предоставил мне этот библиографический материал.

Глава 2

Новый взгляд НА теорию Джа‘фари

Без преувеличения можно сказать, что ‘Аллама Джа‘фари является основоположником исследований сознания[35] с точки зрения примордиалистских подходов, широко применяемых в современной социальной теории. Практически все его идеи касаются устройства сознания как темы гуманитарных исследований. Чтобы оценить важность взглядов ‘Алламы Джа‘фари на проблему сознания, необходимо перечитать недавние работы, в которых переосмысливаются некоторые эпистемологические аспекты современной светской метафизики бытия и онтологии. Иначе говоря, помочь в этом может изучение ряда направлений социальной теории, посвящённых проблемам субъекта и бытия и знакомящих с новыми взглядами на важность сознания в научном контексте. Если рассматривать проблему с этой точки зрения, то по своей значимости труды ‘Алламы Джа‘фари, направленные на изучение проблемы сознания, могут оказать серьёзное влияние на социологию и социальную теорию, а также на другие современные теории в области философии науки и космологии.

Шон Келли[36] справедливо отмечает:

«В последние два десятилетия в избытке появилась литература, посвящённая критике так называемой “ньютоново-картезианской” парадигмы, которая на заре невероятного успеха современных естественных наук, начала преобладать в целом ряде влиятельных научных школ с их собственными теориями. Эта парадигма, сочетающаяся с материалистической, а в действительности, атомистической метафизикой, руководствовалась методологическим принципом редукционизма. Критики редукционизма склонялись к различным формам холизма – термин, который чаще других служил боевым кличем тех, кто считал себя создателями «новой парадигмы». Позднее понятие комплексности было принято на вооружение более образованными сторонниками новой парадигмы, однако, без чёткого осознания того факта, что учёных привлекает как раз возможность сведения феномена комплексности к основательно простым и, по сути, атомистическим единицам измерения.

Однако, ситуация предстаёт в совершенно ином свете в работе известного французского мыслителя Эдгара Морена[37], который всю свою творческую жизнь посвятил разъяснению неподдающейся упрощению сущности подлинной сложности. Поскольку его работа ещё не получила широкого распространения среди читательской аудитории во всём мире, большинству сторонников новой парадигмы пока не удалось познакомиться с его выдающейся критикой редукционизма или упрощения, как он сам предпочитает называть это явление. Несмотря на это, принципы комплексного мышления, которыми проникнута эта критическая работа, лежат в основе любого теоретически обоснованного вызова парадигме упрощения, по-прежнему продолжающей доминировать.

Одной из авангардных теорий, во многом знаменующей появление новой парадигмы, является новое направление трансперсональной социальной теории, сформировавшееся в дисциплинарных рамках психологии. В ответ на революцию сознания, обусловленную контркультурой 1960-х и привлекшую всеобщий интерес к «изменённым» состояниям сознания, восточным философским и духовным течениям [многовековым традициям философии и мистицизма], экологическому сознанию, общественному активизму и появлению спекулятивной или «пограничной» науки. Абрахам Маслоу, Станислав Гроф[38], Энтони Сутич[39] и Джеймс Фейдимен[40] предложили термин «трансперсональное» или новое «четвёртое течение» психологии (первыми тремя были бихевиориозм, психоанализ и гуманистическая психология) [в более широком контексте социальной теории и философии]. Префикс «транс» указывает на концепцию трансцендентного, стоящего за целым рядом явлений, связанных с опытом “распространения идентичности за пределами индивидуальности и личности”[41].

Серьёзный анализ подобного опыта заставил трансперсональную теорию покинуть русло основного течения социальной теории. С одной стороны, он позволил ей отрыться реальности Духа в его разнообразных проявлениях (мифах и видениях, медитации и других созерцательных практиках, в философии, искусстве, религиозных учениях и ритуалах) и, таким образом, свободно использовать знания из таких областей, как религиоведение, культурная антропология и сравнительная философия. С другой стороны, попытка выделить более полные и согласованные модели психики, способные охватить трансцендентный опыт, вывела трансперсональную социальную теорию на путь осмысления ценности концептуальных параллелей с передовыми естественнонаучными дисциплинами (новой физикой, эволюционной биологией, теорией систем). Ниже я рассмотрю междисциплинарный экскурс трансперсональной социальной теории, фокусируя взгляд на том, в какой степени её теоретические инновации воплощают принципы комплексного мышления, или диалогического, голографического принципа, и рекурсивности. Я уверен в том, что если трансперсональное [психологические тенденции в рамках социальной теории] уже достигло уровня значительной теоретической зрелости, то установление диалога с парадигмой сложности, согласно определению Морена, в большой степени помогло бы ему реализовать свой междисциплинарный потенциал.

Хотя официально трансперсональное течение берёт своё начало лишь