Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров Страница 13

ЛЮБОЧКА (шепчет). Понимаешь, какое дело… Перед той самой ужасной ночью… Свеча эта семь ночей зажженною стояла… Понимаешь?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет. (Вздрогнул.) Глупо!

ЛЮБОЧКА. Умно! Если б ты еще знал, как это умно! Семь ночей подряд… Ну, уж на седьмую ночь она и не сдержала себя. Полезла ту чертову свечку загашивать.

ЮВЕНАЛИЙ (тревожно). Хватит, Любочка, надоело это, хватит. (Громко икнув.) Ты думаешь, их кто-то нарочно зажигал?

Пауза.

Кто?

Пауза.

Леонид?

Пауза.

(Нервно смеясь.) А потом ступеньки свиным салом обмазывал, да?..

Пауза.

Ну… Ты говорила, кошки еще лизали, выискивали… Это был жир?

ЛЮБОЧКА (коротко). Это было – убийство!

Тишина.

ЮВЕНАЛИЙ. Я сейчас тебя, Любочка, ударю – вот чем все дело закончится! (Помолчав.) Я совершенно замерз. (Через паузу.) Ты думаешь…

ЛЮБОЧКА. Да.

ЮВЕНАЛИЙ. Что тогда…

ЛЮБОЧКА. Да.

ЮВЕНАЛИЙ. Кто-то…

ЛЮБОЧКА. Да. Просто высунулся из‐за шкафчика и сказал – «Гав». И – готово! И – поехала.

ЮВЕНАЛИЙ. Кто?

Пауза.

ЛЮБОЧКА. Я не хочу больше об этом говорить.

ЮВЕНАЛИЙ. Видишь ли, так-то получается и совсем по-глупому… Ты завела этот ненужный разговор, а теперь… Это частный случай. Кто-то крикнул, кто-то испугался, упал…

ЛЮБОЧКА. Что?! Не хочешь же ты, чтобы я сейчас померла со смеху?!

ЮВЕНАЛИЙ. Зачем ты так? Шутка! Нечаянная шутка!

ЛЮБОЧКА. За нечаянно бьют отчаянно! (Пауза.) Постой, а почему ты так сказал? Что ты сказал, что? Повтори!

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Я сказал: нечаянно, нечаянная шутка. И ничего больше.

ЛЮБОЧКА. Ты сказал.

ЮВЕНАЛИЙ. Нет.

ЛЮБОЧКА. Я клянусь, что сказал!

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ (с трудом). Ты сейчас, только что придумала эту самую свечу. Из свечи вытекает, что это убийство! Фу, как глупо! Из свечи ничего не вытекает! Но это так. А теперь ты хочешь обвинить меня, что я обвиняю, что… Но это же… Чистой воды! Ты сама свалилась с лестницы… и через оладушки подставила горящую свечу. Через вскрик от прусака… ты свалилась… А через оладушки… теперь ты хочешь обвинить меня… (Заплакал.) Мамочка, я ничего не могу выговорить… У меня все распадается в разные стороны, мамочка!..

ЛЮБОЧКА (заткнула уши пальчиками). Я ничего не говорила.

ЮВЕНАЛИЙ (кричит). Ты думаешь, что…

ЛЮБОЧКА. А? Что?

ЮВЕНАЛИЙ. Нет, ты думаешь…

ЛЮБОЧКА. Я ничего не слышу!

ЮВЕНАЛИЙ (шепчет). Ты думаешь…

Тишина.

Хлопают двери. Быстрые шаги.

Стремительно, подкидывая коленями шуршащий шелк, вошла, упала в кресло МАМОЧКА.

МАМОЧКА. Крымской соли несите! Скорей, скорей! Виски давит. Нет, оставьте! Не надо, оставьте! Я забыла – в прошлый раз от крымской соли меня стошнило! И так ужасно стошнило, просто диву даешься. Никогда, никогда – ни до, ни после – так еще меня не сташнивало. Не надо, не надо, никакой крымской соли! Ну ее, ну! Вы ее на двор выбросьте, вот что, на двор! Капель ландышевых давайте!..

Дети не тронулись с места.

Жестокие, жестокие, глупые дети… (Топнула ногой.) Прекрати! Прекрати, Ювеналий, так лупить на меня глаза! Что это за манеру ты взял – лупить? Кто тебе – лупить! – позволил?! (Топнула ногой.) Где капли? Я просила, просила я… Я просила, и мне не дали. Буду умирать – воды не дадут! (Плачет.)

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ (вздохнув). Зачем вы только, мамаша, так пьете?..

МАМОЧКА замерла. Потом встала, повернулась легко и плавно, пошла вверх по лесенке. Дойдя до середины, обернулась.

МАМОЧКА. Кто – пил? Я спрашиваю: кто – пил? (Шепотом.) Ты почему пьешь, дрянь? Я тебя спрашиваю. Ты почему, дрянь, пьешь?!

ЮВЕНАЛИЙ (поежился). Я?..

МАМОЧКА утвердительно мотнула головой, да так, что чуть не свалилась.

(Взвизгнул.) Я?!.

Тут МАМОЧКА повалилась боком на ступеньки и съехала тряпичной куклой вниз.

Дети кинулись поднимать ее, а она схватила обеими руками их и крепко-крепко прижала к себе.

МАМОЧКА (шепчет). Я задушу вас, если вы обо мне плохо думать станете! Что вы такое подумали? А? Плохо? Плохо?..

ЮВЕНАЛИЙ и ЛЮБОЧКА (вместе). Не-ет!..

МАМОЧКА. Нет, конечно, нет. Если уж свою мать не любить, если о ней плохо думать… Это ведь что же! Ведь это же… (Вскрикнув.) А бедной матери что делать?! Уж лучше пойти ночью к постельке да задушить. Я знаю, мне говорили про одну женщину такое. У ней были гадкие дети. Мерзкие-премерзкие. И вот она – о Господи! – она это вот и сделала, я здесь уже говорила – что… (Помолчала, ослабила руки, и объятия их распались; сладко зевнула.) Вот так вот оно и было-а… Я – о чем? Да-да… Так и было-а… (Шепчет.) Я боюсь… Мне каждую ночь мерещится… Такие пакости, что – а-ах!.. Жучки какие-то по мне ползают, по рукам – по ногам… Иной раз даже страшно сделается, спать не могу. По рукам и по ногам…

А в дверях уже давно стоял ЛЕОНИД.

ЛЕОНИД. Это, мамаша, от любовного томления. Физические, так сказать, ощущения…

ЛЮБОЧКА подхватила МАМОЧКУ под мышки и потащила ее.

ЛЮБОЧКА. Спать пойдемте! Спать! Ну что вы, мамочка! Спать давайте, ну!..

МАМОЧКА (хнычет). Бою-юсь… Не пойду-у…

ЛЮБОЧКА. Я с вами, мамочка, лягу! Никаких вам страхов не будет. Жучков зачем выдумали еще? Рядышком ляжемте, рядышком и уснем…

Увела ее.

ЛЕОНИД (вздохнув). Черт… Кажется мне, я напрасно ей сгрубил… Жуки, брат, дело серьезное… С одной стороны, это, знаешь ли, – того… (Покрутил пальцем у виска.) С другой же стороны… Они мне тоже досаждают. И точьв-точь: по рукам – по ногам. По ногам, известное дело, больше. Ну а по рукам, это, знаешь, брат, их женское дело. Черта ли что у них там с руками связано, чтоб – по рукам.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?

ЛЕОНИД. Этих жуков по телу я исключительно связываю, так сказать, с организмом. Ну со мною – без вопросов. А она-то – что же?.. Что характерно – во сне все так явственно и так осязаемо, что… (Щелкает пальцами.) Вот и жучки! Факт.

ЮВЕНАЛИЙ. Скажи: она пьяна?

ЛЕОНИД (в задумчивости сел на кресло). Ты, брат, водил когда-нибудь в постели по внутренней стороне ноги, от колена и выше?

ЮВЕНАЛИЙ. Что ж не водить-то? Водил…

ЛЕОНИД. И – что?

ЮВЕНАЛИЙ (пожал плечами). Глупости.

ЛЕОНИД. В том-то и дело, что – глупости. Я ведь оттого и спрашиваю, что глупости. И – что?

ЮВЕНАЛИЙ. И – ничего.

ЛЕОНИД. Да…

ЮВЕНАЛИЙ. А скажи, Леонид, отчего она пьяна?

ЛЕОНИД. Когда жив был отец, он не позволял ей мадеру любить. А теперь – что? Кто ж запретит? Прости, вопрос: ты пил мадеру?

ЮВЕНАЛИЙ (коротко). Дерьмо.

ЛЕОНИД (мотая головой). Правда. Правда. Правда.

ЮВЕНАЛИЙ. А ты… Ты – сейчас – пьян?

ЛЕОНИД. А что? Кто запретил?

ЮВЕНАЛИЙ. Знаешь…

ЛЕОНИД. Знаю! (Достал маленькую женскую папироску и закурил.) Я еще, знаешь, что делаю?.. То-то же! Со мной, брат, полный порядок. В смысле. Вот так вот. Понял?

Пауза.

ЮВЕНАЛИЙ. Врешь…

ЛЕОНИД. Я, знаешь, совсем не вру. Совсем – совсем. Только давай не станем об этом больше говорить, а то – ей-богу! – меня сейчас вырвет!.. (Выдохнул.) Фу-у… Как накатило. Уж думал, сейчас и… (Погасил папироску.) Потом-потом… Потом, знаешь, когда-нибудь, через много-много лет я тебе расскажу. Нет ли у нас в доме яблочков? Так, знаешь, яблочков захотелось…

ЮВЕНАЛИЙ. Вчера все съели.

ЛЕОНИД. Жалко-то как… Все правильно! Да! Я, вообще, знаешь, думаю – что человека от людей должно тошнить. Не от всех, конечно, разом. А, так сказать, от от-дель-но-го… Понимаешь? Ты меня понял? И потом… у него такие… подмышки неприятные… Просто противно, ей-богу…

ЮВЕНАЛИЙ. Меня от пенок тошнит…

ЛЕОНИД (кричит). Дурак! Дурак!

ЮВЕНАЛИЙ. Я правду говорю.

ЛЕОНИД. Дурак! Какой дурак!..

ЮВЕНАЛИЙ. Зачем ты так?

ЛЕОНИД. Дурак…

Пауза.

Ты знаешь, я пойду. Пойду и лягу. Нужно же спать,