В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский Страница 6

Коммерсанты и их приказчики.

Утром город труба разбудила,

Полилась на замёрзший лиман.

Кавалерия уходила

В разлетающийся туман.

1924

13

«Как холодны общественные воды», —

Сказали Вы и посмотрели вниз

Летел туман за каменный карниз

Где грохотали мёрзлые подводы

Над городом синел четвёртый час

Спустились мы по мостовой морены

Казалось мне заплачу я сейчас

Как плачут пароходные сирены

Но дальше шёл и веселил Тебя

Так осуждённые шутили с палачами

И замолкал спокойно за плечами

Трамвая конь что подлетал трубя

Мы расставались ведь не вечно нам

Стыдиться близости уже давно прошедшей

Как осени по набережной шедшей

Не возвратиться по своим следам

14

Тебя уносит автобус судьбы

Но ты смеёшься и рукой махаешь

А мне ещё осталось дней ходьбы

До остановки и не сосчитаешь

Поют машин железные носы

С попутчиками хорошо в тепле

На деревянном пролетать седле

Через бульваров и мостов весы

О сколько раз он подходил и ждал

Меня стуча раскрашенный на холоде

Но я лишь надписи на нём читал

Боясь войти я испугался смолоду

Ах красные деревья и холмы

Летящий в них я не забыт на небе

Тот автобус что пропустили мы

Метавшийся на перекрёстке жребий

15

Над жёлтой речкой с мостом направо

Где пили кони блестя боками

Щурилось солнце за облаками

Полк собирался у переправы

До наших линий не долетая

В прозрачном небе рвался и таял

И повторялся дымок шрапнели

Солдаты сняли свои шинели

Но вот орудия на обрыв

Вползли за нами и встали рядом

И нам казалось что над отрядом

Большие хлопают ковры

Когда летели в прозрачных высях

И где-то рвались снаряды кратко

Туда где[43] сердце сжимая сладко

Труба трубила повзводно шагом

весна 1924

Париж

16

Весенний дождь, усилившись вдвойне,

По тонкой крыше барабанил мерно.

Мы за вином мечтали о войне

И пели песни голосом неверным.

Белёсый долго колебался день,

Огни горели на соседней даче,

И, прерывая нашу дребедень,

Тряслись под гору легковые клячи.

Увы! никто не ведал за столом,

Как близок берег легковой охоты

От тех, кто глупо пели о былом

И о сраженьях с озорной охотой,

Что сменит летом смертоносный гром

Грозы весенней непорочный голос

И у певцов над молодым челом

Не побелеет кучерявый волос.

И уж летящая издалека

Их поцелует смерть среди поляны,

И выронит ослабшая рука

Тяжёлое оружие улана.

1924

17

Оне сидели на блестящих стульях,

А я за ними наблюдал в окне.

Ведь я живу [среди][44] рабочих в улье,

Где лестницы и нужники одне.

И попивая ароматный чай

(Так там дымится жёлтая моча),

Они слова бросали невзначай,

Я даже выругался сгоряча.

И ухожу, бросая взгляд косой,

И вдруг заметил, от меня в углу

Сидит скелет с блестящею косой

И разливает кофе по столу.

И вдруг, заметивши меня в окне,

Как будто поздоровался со мною.

Но замечали ли его оне,

Болтая за зеркальною стеною.

1924

«Оне сидели на блестящих стульях…»

18

Планеты в необъятном доме

Летят живым наперекор

А проводник таясь как вор

Грустит в Гоморре иль в Содоме

Иль как церковные часы

Что вертятся во мгле бессменно

Иль милая Твои власы

Когда Ты будешь в гробе тленном

Алмазами тяжёлых глаз

Сияет жизнь и шепчет нега

И я живу таясь средь вас

Расту как хлеб растёт под снегом

Мой час ещё настать не мог

Водой весны не полон жёлоб

И над землёю одинок

Нахохленный и мокрый голубь

1924

19

Померкнет день устанет ветр реветь

Нагое сердце перестанет верить

Река начнёт у берегов мелеть

Я стану жизнь рассчитывать и мерить

Они прошли безумные года

Как отошла весенняя вода

В которой отражалось поднебесье

Ах отошёл и уничтожен весь я

Свистит над домом остроносый дрозд

Чернило пахнет вишнями и морем

Души въезжает шарабан на мост

Ах мы ль себе раскаяться позволим

Себя ли позовём из темноты

Себя ль разыщем фонарём махая

Себе ль подарим на реке цветы

Себе ли улыбнёмся исчезая

Устал и воздух надо мной синеть

Я защищаюсь руку поднимаю

Но не успев на небе погреметь

Нас валит смех как молния прямая

1924

20

Сабля смерти шипит во мгле,

Рубит головы наши и души,

Рубит пар на зеркальном стекле,

Наше прошлое и наше грядущее.

И едят копошащийся мозг

Воробьи озорных сновидений,

А от солнечного привидения

Он стекает на землю, как воск.

Кровью чёрной и кровию белой

Истекает ущербный сосуд,

И на двух колесницах везут

Половины неравные тела.

И, на кладбищах