Версальские феи - Клэр Поллард

Клэр Поллард

Версальские феи

Clare Pollard

THE MODERN FAIRIES

Copyright

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

* * *

Моему мужу

Истории, которые сложат об этом дворе, когда нас не станет, окажутся лучше и интереснее любого романа, и я боюсь, что те, кто придет после, не веря им, будут думать, что это просто сказки.

Герцогиня Орлеанская

Персонажи

Во времена правления Людовика XIV (1643–1715) многие люди носили одинаковые имена, поэтому те имена, которые я использую постоянно, приведены здесь.

Мадам Мари-Катрин д’Онуа

Жюдит, ее мать

Николя, ее отец

Барон д’Онуа, ее муж (живет отдельно)

Шарль Бонафан, ее любовник (покойный)

Жюдит, дочь

Тереза, дочь

Франсуаза, дочь

Белль-Белль, мартышка

Мими, кормилица

Анна, кухарка

Берта, горничная

В салоне

Шарль Перро

Мари Перро, его жена (покойная)

Шарль, сын

Пьер, сын

Мадам Мари-Жанна Леритье де Виллодон, она же Телесилла, кузина Перро

Мадам Анриетта-Жюли де Мюра

Граф де Мюра, ее муж

Мадам Анжелика Тике

Клод, ее муж

Мура, ее камердинер

Мадам Мяу, ее кошка

Шарль Бриу

Шарлотта-Роза Комон де Ла Форс, фрейлина дофины

Мария-Анна де Бурбон, она же принцесса де Конти, законная дочь Людовика и Атенаис

Аббат Шарль Котен

Шарль де Сент-Эвремон

При дворе

Король Людовик XIV

Мадам де Монтеспан, она же Атенаис, официальная любовница короля

Мадам де Ментенон, новая любовница короля

Жан-Батист Кольбер, контролер общих финансов

Мария Анна Кристина Виктория Баварская, она же дофина

Фагон, врач

Ла Вуазен, гадалка

Габриэль Николя де Ла Рейни, начальник полиции

Сказка об Ослиной Шкуре. Часть первая

– Жил да был один всемогущий король. Некоторые даже говорили, что это был самый могущественный государь из всех живших когда-то на земле. Говорили еще – и, конечно, так оно и было, – что он умел быть справедливым в мирное время и наводить на всех ужас во время войны. Подданные были им премного довольны, зато враги трепетали от страха. И была у этого короля – ну конечно же – самая прекрасная и очаровательная жена, какую только можно себе вообразить, а их маленькая дочка была самой прелестной куколкой на свете. Словом, жилось им так хорошо, что лучше и не надо.

Так начал Шарль Перро свою сказку об Ослиной Шкуре. Следом за ним начнем и мы нашу историю.

Небольшая аудитория Перро, собравшаяся в салоне мадам д’Онуа, сидит нетерпеливо подавшись вперед – так всем хочется услышать, какая же неизбежная катастрофа разразится над этой безупречной семьей. Ибо энергия, которая лежит в основе любой сказки, – это энергия разрушения, стремления сжечь дотла то, что есть, ради того, что может произойти. На дворе поздняя осень, конец семнадцатого века, время правления Людовика XIV. Все эти люди собрались в прекрасно обставленной комнате на улице Сен-Бенуа в Париже, уютной и в то же время роскошной, отделанной тяжелой вышитой парчой кораллового цвета. Пламя свечей пляшет у самых дамских подолов.

Шарль Перро уже ранее был представлен многим из этого великосветского интеллектуального кружка, который регулярно собирается здесь, чтобы рассказывать истории, дошедшие до нас под названием «Сказки Матушки Гусыни», хотя некоторые знают их как сказки аиста или даже сказки Ослиной Шкуры. Или, быть может, вам они известны под более современным названием – волшебные сказки? Ну так этот термин придумал для них не кто иной, как мадам д’Онуа, и она же ввела их в моду.

Обычно Шарль без труда запоминает имена, но теперь, еще раз осмотревшись, понимает, что некоторые из них уже выскользнули из памяти. Вот его кузина, Мари-Жанна Леритье де Виллодон, – дама пылкая, однако при этом не чуждая некоторого ханжества. К ней он чувствует невольное расположение, хотя и с некоторой опаской поглядывает на ее ничем не примечательное лицо, слишком уж явно светящееся благими намерениями. Кузина-то и стала причиной, побудившей его войти в этот круг: ему почудилось, будто она и есть та единственная, кто способен развеять его тоску. Она попросила, чтобы Шарль называл ее Телесиллой: теперь стало модно иметь салонное имя, и она взяла себе такое – в честь греческой поэтессы, водившей когда-то женщин в бой. Шарль находит его забавным, однако из вежливости старается запомнить.

Оглядывая собравшихся, видит он среди них и одну из незаконнорожденных дочерей короля, принцессу де Конти, – она всегда сидит чуть развалясь, с легкой небрежностью богатой дамы, так что кажется, будто ноги у нее под юбками раздвинуты. Белокурая, с чистой кожей и твердо очерченным подбородком, она всегда ходит без парика, пудры и румян на лице. Привлекательна, но похожа скорее на молодого принца-щеголя, чем на принцессу. Лихо курит трубку.

Сразу узнает Шарль и богатую наследницу, мадам Анжелику Тике, – та восседает не в самой пристойной позе в мягком кресле слева. На ней розовое платье пастушки, найденное тут же, в салоне, в коробке с маскарадными костюмами (в нем она только что представляла сцену из другой сказки), и она все еще держит свой посох как скипетр. Анжелика Тике – женщина из тех, что выпирают из любого платья, невзирая на возраст. В уголках ее великолепного рта с гнилым передним зубом блестят кристаллики сахара. У нее есть белая кошка в украшенном драгоценными камнями ошейнике, которую она часто носит под мышкой.

Здесь же один из редких мужчин, допущенных в кружок, – аббат Котен, посредственный священнослужитель и писака, известный своими тяжеловесными сонетами. Рядом с ним сидит острая на язычок мадам Анриетта де Мюра, и ноздри ее тонкого носа так и раздуваются от одного присутствия аббата. Дальше хорошенькая, пухленькая Шарлотта-Роза Комон… де Ла что-то там… ах да, де Ла Форс – одетая по последней моде – фрейлина при дворе, насколько он помнит. Но остальные? Какие-то мелкие аристократы. Кто, например, тот высокий молодой человек с длинными ресницами?

Густой горячий шоколад подается в очень красивых фарфоровых чашках, покрытых бледно-зеленой глазурью. Дамы старательно проводят языком по зубам и верхней губе после каждого глотка, чтобы не осталось пятен.

Перро в этом салоне впервые и намерен очаровать его – он старается не только ради себя, но и ради кузины.