Ненависть - Борис Иосифович Тенета Страница 6

Гнат краснеет и говорит:

— Да, всё ясно. Это — ужасное недоразумение... Такое сходство...

— Недоразумение? — переспрашивает комиссар, — а я думаю, что это что-то другое...

Он снова сравнивает письма. Снова пристально смотрит на шапку Гната и наконец говорит:

— Ведите обоих.

Гнат смотрит на Назаренко; тот вздрагивает, и Гнат счастливо, почти ласково улыбается ему.

— Ну, что? — спрашивает он.

Назаренко сжимает тонкие губы и тоже улыбается:

— Ведите, — говорит он.

Комиссар машет рукой и отворачивается от них.

На крыльце Назаренко становится рядом с Гнатом и, наклонившись к нему, шепчет:

— Ну, как, господин сотник? — Затем, набрав в грудь воздуха, добавляет: — А рука ещё болит?... Болит? Скоро перестанет! — и толкает Гната ногой.

IV 

Их ведут по селу, люди смотрят им вслед, но Гнат этого не замечает.

— Хоть бы побыстрее, — думает он и ускоряет шаг.

Почему-то ему вспоминается смерть коня — он умирал совсем, как человек, его верный конь.

— Это из-за него, — подумал Гнат и оглянулся на Назаренко; тот шёл медленно, словно надеясь на что-то.

— Быстрее! — подгоняли его стражники; возле школы из походной кухни уже начали раздавать обед, а они с самого утра не получали своего пайка и были голодны.

— Подвинься! — кричали они.

Солнце уже садилось за синим хребтом, и из-под леса поднимался холодный ветер.

— Ночью снова будет дождь, — подумал Гнат. — Но какое мне дело, что ночью будет дождь?... Дождь, дождь... — думал он, закрывая глаза. — Какой дождь?

— Ну, ты там, куда? — услышал он вдруг голос. — Иди прямо... Слышишь?

— А может, сбежать? — мелькнула мысль, но он отбросил её как нелепую: бежать от своих...

А потом Назаренко... Назаренко тогда могут отпустить, и он снова наделает бед. Он знает, за что умирает, — с завистью думает о нём Гнат.

Тот идёт уверенно, шагая широким крестьянским шагом. Деловито и спокойно.

— Неужели комиссар не понял? — спрашивает себя Гнат. — А, может, это просто так их ведут за деревню, чтобы проверить?

Они выходят за деревню, мимо кладбища, ветряных мельниц… им говорят идти дальше…

— Какого чёрта они нас ведут так далеко? — снова начинает нервничать Гнат, но вскоре у самой балки стражники останавливают их.

— Стойте так, — говорит старший, поворачивая их лицом к степи, и отходит.

Гнат ждёт, что стражники сейчас начнут стрелять, но те не спешат. Они зачем-то развязывают им руки и на три шага отступают назад. Они так долго это делают!

Наконец щёлкнули затворы.

— Ну, — думает Гнат, но один из них снова подходит и говорит Назаренко:

— Комиссар приказал в последний раз спросить тебя. Если скажешь правду — мы отпустим тебя... Можешь идти прямо в лес...

Назаренко не ответил.

— Ну, — спросил тот... — Будешь говорить?

Тогда Назаренко, как и тогда, на допросе, с трудом поднимает голову и поворачивается.

— Я говорил правду. Он — сотник Власенко...

— Врёшь! — кричит Гнат, но Назаренко, как и раньше, спокоен; он ровно, как каменный, поворачивается к Гнату:

— Господин сотник, будем уже умирать вместе! — говорит он и оскаливает зубы.

— Пусть комиссар будет осторожнее... — кричит Гнат. — В том лесу...

Он не успел договорить. Назаренко бросается на него и валит на землю.

Они катаются по траве, вгрызаются друг другу зубами в тело. Стражники, опустив ружья, не знают, что делать. Пытаются разнять их, но те, как бешеные собаки, корчатся, воют и подпрыгивают.

Наконец Назаренко оказывается сверху, но Гнат подбрасывает его ногой, и они вдвоём, как одно целое, катятся в овраг.

— Убегут! — кричит испуганно старший и достаёт револьвер.

Красноармейцы бегут вниз и на ходу стреляют по беглецам. Испуганно гонятся за ними. Уже на самом дне балки находят их; оба лежат спокойно, крепко обняв друг друга. Оба уже мертвы.

— Пошли, — говорит старший, и они, перекинув ружья через плечо, возвращаются в деревню.

Идут быстро, торопясь, чтобы не остыл их обед.

— Ну, как? — спрашивает их комиссар, выходя из школы.

Старший прислоняет ружьё к стене, зажигает сигарету и отвечает:

— Уже... Тот петлюровец, — до последней минуты притворялся... — и, затянувшись горьким дымом, добавляет: — Чуть не сбежали; такую штуку придумать!

— Ну, ладно... Идите обедать... — говорит комиссар и возвращается в дом.

— Дядьки говорят, что в Сандоровку ближайшая дорога через Корчеватое озеро, через лес, — встречает его там помощник.

— Да, — говорит комиссар и качает головой, — но пошлите дозорных: пусть хорошенько осмотрятся, нет ли там чего-нибудь...

Он зажигает сигарету и смотрит в окно: во дворе идёт мелкий, пронизывающий дождик, и надвигается серый осенний вечер.

— Ах, чёрт... — недовольно бросает он сигарету и возвращается к столу.

— Как ты думаешь? — спрашивает он, но замечает, что помощника уже нет, тот вышел передать его приказ.