СОЛИС - Паола Мендоса Страница 2

Ник обзавёлся новеньким автоматом АК-87 и сразу же попал в команду приятелей с такими же куртками пограничного патруля и боеприпасами. Его улыбка светилась даже через экран “голо”, и у меня всё зудело от ревности. Мне тоже хотелось в этом участвовать, но мне ещё не было 18 лет, поэтому я знала, что меня не возьмут. Это казалось несправедливым, особенно потому, что у всех этих иммигрантов дети работали, едва начинали ползать!

В общем, Ник рассказал нам, что он в восторге от того, что его отправили на передовую, и уже в первую неделю он участвовал в 30 захватах. Он надеялся, что к концу месяца их будет уже 50, и он получит специальный значок. Ему удалось посетить огромный трудовой лагерь, который строился в пустыне Сонора. Именно здесь нелегалы выплачивали свои долги перед обществом, таская камни и копая новые источники воды. Нику это нравилось. Он сказал, что пограничный патруль спасает не только Америку, но и весь мир.

Затем, примерно после двух месяцев обучения, Ник перестал связываться с нами. Он писал маме, что слишком занят работой, чтобы с нами общаться, и мама сказала, что, конечно, но было ясно, что она злится. Она всегда любила Ника больше всех. И снова, как сказала мама, нас разлучают эти грязные иммигранты.

После этого всё закрутилось и завертелось. За неделю до моего выпускного вечера какая-то девушка-мексиканка подорвалась у Стены, и правительство учредило новый полк под названием Силы Депортации. Стоял май 2032 года, так что мне по-прежнему было всего 16 лет, но в СД начали набирать всех от 15 и старше для помощи в рейдах и захватах. Я такая: "Блин, вот и на моей улице праздник!" — и сказала маме, что тоже записываюсь. Та лишь пожала плечами и сказала:

— Хорошо.

Ни празднования, ни "я так тобой горжусь" — просто мама велела мне не набивать лишнего в спортивную сумку и отправила меня перед отъездом в магаз за муравьиными ловушками и сигаретами. А 9-летний брат Гэвин издевался надо мной, когда упражнялся со своим пневматическим пистолетом под навесом. Он злился на нас с Ником, что мы уже достаточно взрослые, а он застрял дома с мамой, поэтому злился на весь мир. Вместо того чтобы поздравить меня, он плюнул в воздух, а затем показал мне, что может выстрелом разорвать плевок на части.

Честно говоря, я была рада присоединиться к движухе, но мне также просто хотелось слиться из Дезерт-Хиллз как можно дальше от Гэвина и мамы.

Меня отправляли в учебку СД у Стены, что я восприняла как большую честь и пришла в восторг. Прежде чем я отправилась с другими новобранцами, мама заключила меня в свои редкие объятия. Я думала, что она скажет что-нибудь неопределённо доброе или сентиментальное. Ха! В 14:00 от неё воняло солодовым ликёром.

— Смотри у меня, — прошептала она мне на ухо. — Держи ноги вместе и не делай глупостей.

Мне до сих пор интересно, знала ли она, каким будет учебка. Если бы она только знала, от скольких накачанных грудей и щетинистых бород мне придётся отбиваться. Сколько раз мне приходилось доказывать свою состоятельность в стрельбе по мишеням или выносливость в предрассветных забегах по горам. Всякий раз, когда я пыталась связаться по "голо" с ней и с Гэвом, мама казалась раздражённой и нетерпеливой. Судя по кругам вокруг её глаз, она снова запила. Но, конечно, у меня не было возможности поговорить с ней об этом или спросить, что её беспокоит. Она смотрела куда-то за экран или засыпала меня вопросами о том, сколько раз я видела Ника или ловила ли я каких-нибудь нелегалов голыми руками, чего пока не было.

По иронии судьбы, единственный раз, когда я видела Ника, я получила задание в пустыне отлавливать караваны мигрантов и патрулировать точки проникновения вдоль Стены. Он в качестве "старшего брата" должен был учить нас ставить палатки, но это было чисто поржать, потому что он и правда мой старший брат и ни хрена меня ничему не научил. Смены в пустыне были жестокими: 72 часа с едва достаточным количеством воды для питья, тучи насекомых и скорпионов, безумные порывы ветра, которыми мне опрокидывало палатку, и эти пронзительные птицы, которые вечно тыкались в меня носом. У меня голова кружилась от жары и истощения. Мне буквально приходилось ходить вдоль Стены и докладывать о любых найденных проходах. Очевидно, эти койоты, занимающиеся контрабандой нелегалов, теперь умели взламывать и деактивировать отдельные участки Стены. Поступали также сообщения, что нелегалы протаранили где-то Стену автомобилями и угрожали сотрудникам СД всеми видами оружия.

Однако я ничего такого не видела. Было скучно и жарко, и меня укусила какая-то букашка, из-за которой я вся опухла. По возвращении с той первой смены я рассчитывала на горячий душ и хороший ночной сон. Думала, что, может быть, мне удастся прийти в себя в нашей учебке, оформить несколько постановлений о задержании, но всё оказалось в тысячу раз хуже.

В тот момент Стену заполонили толпы иммигрантов — новым ураганом или чем-то в этом роде к берегу прибило детей-сирот, которые плыли аж из Гватемалы. Тем временем Калифорния объявила, что собирается отделиться и стать своего рода государством-убежищем, что, вероятно, в либеральном понимании означало социалистическую коммуну.

Я такая сижу и думаю: ну, прекрасно. Калифорния явно не верит в защиту Америки, и я слышала, что они там только и делают, что выращивают и курят травку. Вскоре Президент объявил, что Америка без Калифорнии отныне будет называться Новая Американская Республика. У нас будет новый гимн и новый флаг, что было просто потрясно. А также на границе с Калифорнией будет ещё одна стена. Казалось, наметился прогресс. Мы объединялись в соответствии с видением Новой Американской Республики о том, как должна вести себя сверхдержава, и я была в восторге от мысли помочь строить новую стену вокруг Калифорнии. Да и вообще я неплохо управлялась с дрелью и умела заливать цемент.

Но вместо этого капитан-инструктор спросил, не могу ли я развернуться и снова отправиться в пустыню ещё на 72 часа. Были сообщения, что нелегалы пытаются прорваться к Эль-Пасо или нырнуть в то, что осталось от Рио-Гранде. В общем, уровень жести зашкаливал.

Так что в итоге я целую неделю проторчала в пустыне без ничего, кроме пары банок адреналинового напитка, вяленой говядины и жевательной резинки. Я почти не спала.