Елизавета Дворецкая - Источник судьбы Страница 32

Рерик прекрасно знал, откуда в роду взялся Золотой Дракон, знал и о том, что именно в этой старинной золотой гривне заключена удача рода. Но до сегодняшнего дня ему казалось, что эта сага – достояние его хирда, что-то вроде сказки, которую ему и Харальду в детстве рассказывала мать. А сейчас ему о том же самом сказала чужая, едва знакомая женщина. И в ее устах семейное предание вдруг разрослось и превратилось в истину, управляющую судьбой целой страны.

– А почему ты сказала, что моих людей возглавляет раб? Хериберт и правда был рабом, именно здесь, в Хейдабьюре, ты знала об этом? Но его давно выкупили, у себя на родине и потом во Фризии он был аббатом. Ну, это то же, что ты здесь – главный жрец в святилище Христа.

– Я имела в виду, что служитель Христа – раб своего бога. А ты – сын твоих богов. Норна Скульд вырезала для тебя палочку с рунами судьбы, но Становление ее зависит от тебя самого и твоих усилий. Я знаю, что и ты теперь считаешь себя слугою Христа. – Фру Ульвхильд посмотрела на серебряный крест на груди у Рерика. – Но подумай: не лучше ли сделать свой выбор и растить дерево своей судьбы, чем подрывать его корни?

– Я не стану разрушать святилище, если ты об этом. – Рерик не очень ее понимал, но чувствовал, к чему она клонит. – Мы вскоре соберем тинг. Мы, я и Харальд, предложим жителям Хейдабьюра принять крещение. Но если они откажутся…

– Что тогда? – Фру Ульвхильд пристально глянула ему в лицо своими горящими, как угли, глазами.

– Не думаю, что мы станем принуждать их силой. Вера, как и судьба, должна вырасти в душе сама собой. По крайней мере, я готов признать за каждым свободным человеком право самому решать, каких богов почитать.

– Твой брат показался мне не таким уступчивым.

– Разве ты знаешь Харальда?

– Я знаю его судьбу. Я видела ее в Источнике Мудрости еще тогда, когда он родился. И предупреди его от меня – если он попытается делать все по-своему, то может поплатиться за это.

– Ты угрожаешь моему брату? – изумился Рерик.

– И не думаю. Я говорю о том, что видела в источнике Мимира. Не стоит твоему брату повторять ошибки своего отца, который предпочел огневаться на того, кто передал ему дурное пророчество, и закрыть глаза на неприятное предупреждение.

– А вообще на Харальда это похоже. – Рерик потер подбородок. – Хорошо. Я в таком случае пойду по пути нашей матери и попрошу тебя не лишать нас своей дружбы.

– Ты и впрямь на нее сильно похож. Гораздо больше, чем старший.

И теперь Рерик окончательно поверил в то, что фру Ульвхильд черпает свои знания из источника Мимира. Его сильное сходство с фру Торгерд отмечали все домочадцы, а ведь вдова Хальвдана не бывала в Хейдабьюре уже более двадцати лет.

Он был не прочь продолжить эту увлекательную беседу, но не мог больше не замечать шума, который доносился снаружи и все усиливался. Отдельные выкрики перешли в бурю воплей, Эгиль, телохранитель, выглянул за ворота и закричал:

– Рерик конунг, там драка пошла!

Кивнув фру Ульвхильд, Рерик выбежал наружу вместе с телохранителями. Эгиль не ошибся: за то время, что Рерик беседовал с пророчицей, между жителями Хейдабьюра и монахами началась настоящая драка. Как потом рассказывал Гейр ярл, Асгрим и Хериберт сперва на словах выясняли, чей бог – бог, а чей – дьявол, но потом перешли на кулаки. Вспыльчивый брат Гунрад первым бросился на Асгрима с топором, приготовленным для сокрушения идолов, и хирдманы не успели его остановить. От первого удара Асгрим благополучно увернулся – ибо монах, по происхождению из саксов – заложников, еще мальчиком попавший в плен, выросший в монастыре, не имел никакого боевого опыта и даже не попал по противнику. Зато сам Асгрим хёвдинг не промахнулся и ударом меча разом снес Гунраду полчерепа.

А толпа словно ждала знака. Видя, что один из ненавистных монахов, олицетворявших для данов покушения франкских и саксонских королей на их свободу, убит, еще пятеро или шестеро самых бойких жителей Хейдабьюра бросились на остальных. Хериберта с Идесбальдом хирдманы втянули в свои ряды и прикрыли щитами, по которым немедленно застучали клинки, камни и палки горожан, вооруженных кто чем. Кое у кого имелись мечи и секиры, но хирдманы встречали их копьями и отбрасывали; толпа смешалась, передние ряды пятились назад, задние напирали и толкали их вперед, на копья. Слышались вопли раненых. Гейр ярл криками призывал горожан к спокойствию, но хирдманы были вынуждены защищаться. Казалось, вот – вот начнется неуправляемая жестокая свалка.

Столкновение стремительно набирало силу, крики раздавались все громче. Со всех сторон бежали люди.

– Назад! – закричал Рерик, выйдя из святилища. Под ногами уже темнели пятна пролитой крови, со всех сторон на него смотрели ожесточенные лица, в руках сверкало острое железо.

– Назад, жители Хейдабьюра! – призывала фру Ульвхильд, выбежав из-за ворот и преграждая горожанам путь к монахам и хирдманам. – Не гневите богов кровоприлитием возле их порога. Что ты разъярился, Асгрим, сегодня не жертвенный день! Успокойтесь, люди! Рерик конунг не тронет святилище, он обещал!

Толпа отхлынула, но не разошлась.

– Пошли в усадьбу! – приказала Рерик. – Фру Ульвхильд! Я полагаюсь на тебя и жду, что ты удержишь людей от глупостей.

– Брат наш Гунрад погиб мученической смертью… мученически, убитый язычниками… нечестивыми дикарями… пал в битве во славу Божию… – задыхаясь, восклицал Хериберт, пытаясь одновременно молиться и рассказывать.

Взмокший, с торчком стоящими вокруг тонзуры волосами, с засохшими пятнами чужой крови на лице и на одежде, он сам был дик и страшен. На простой некрашеной ткани его потрепанного оба красные пятна особенно резко и тревожно бросались в глаза. В руке его по-прежнему был зажат топор, но он, кажется, сам его не замечал, как будто сроднился с этим орудием просвящения нечестивых.

Тело Гунрада положили на щит, перенесли в усадьбу конунгов и положили на пол возле очага в гриднице, будто не знали, куда его девать. Харальд, увидев тело и узнав, что его людям было оказано неповиновение, сильно разгневался.

– И ты видел, кто убил монаха? – набросился он на Рерика, выслушав краткий рассказ о событиях возле святилища. – Мало того, что ты оставил святилище целым! Ты видел убийцу и позволил ему уйти?

– Если бы я попытался захватить его, там была бы такая кровавая каша, что никто живым бы не вернулся! – огрызнулся Рерик. – Это Асгрим Лисий Хвост, один из здешних хёвдингов. Если мы возьмем его, то весь вик поднимется против нас! Вчера эти люди не очень-то охотно сражались против нас, потому что мы – их законные конунги. Но если мы поднимем руку на их богов и хёвдингов, то станем их врагами! У них не было настоящего повода биться против нас – мы им его дадим! Ты этого хочешь?

– Вот где у меня этот вик! – Харальд в гневе потрясал сжатым кулаком. – А ты пришел сюда, чтобы лизать пятки этой дряни?

– Мы пришли сюда, чтобы остаться! – Рерик тоже повысил голос. – А ты все время забываешь об этом! Это земля наших предков, и мы должны договориться с ней, если хотим править в Ютландии! А если слушать тебя, то здесь скоро некем и нечем будет править!

– Мы должны править ими! А ты позволяешь им управлять собой!

– Погодите, конунги! – Орм Шелковый, не на шутку встревоженный, встал между братьями. – Не ссорьтесь. И вовсе незачем было тащить сюда того человека. У нас есть заложники от всех знатных родов, и от его рода тоже есть. Харальд конунг, прикажи ему явиться на суд, и он сам придет. А иначе мы повесим его племянника, и все дела.

– И правда! – поддержал его Оттар. – Устроим суд, как полагается. Ты ведь все видел, да, Гейр?

– Еще бы! Вот как тебя сейчас вижу. Асгрим Лисий Хвост нанес монаху удар мечом по голове, от которого тот умер. Но ты знаешь, Харальд конунг, монах-то первый напал на него с топором и пытался голову снести. Сноровки, видишь, не хватило.

– Язычники угрожали нам! – вмешался Хериберт. – Целая вооруженная толпа защищала капище и мешала нам делать Божье дело!

– Они помешали монахам исполнить мою волю! – надменно добавил Харальд, который очень быстро почувствовал себя хозяином в городе.

– А ты, я думаю, немного торопишься навязывать свою волю этому вику, – зло отозвался Рерик. – Харальд, опомнись! Мы не будем законными конунгами Южной Ютландии, пока нас не признают тинги. А тинг Хейдабьюра и слушать нас не захочет, если мы начнем с того, что разрушим их святилище! Мы должны не ссориться с ними, а стараться наладить мирные отношения. Если не будет мира, торговцы сюда не поедут, а что есть, разбегутся, и на кой тролль нам тогда нужен будет этот Хейдабьюр! Только Бьёрн уппландский от этого и выиграет! Нам теперь следует пир устроить, я не знаю, и всех знатных людей пригласить, а для простых мяса и пива выставить перед воротами. Тогда нас будут слушать, потому что увидят, что мы уважаем людей и хотим мира. А на тинге, если хочешь, мы можем предложить людям принять крещение. Предложить!