Элис Адамс - Бут Таркингтон Страница 6

Заметив, что девушка приветствует ее, шаровидная леди торопливо прогнала укоризну с лица.

– Доброе утро, миссис Даулинг, – спокойно поздоровалась Элис.

Миссис Даулинг ответила улыбкой столь же убедительной, как жуткий оскал Санта-Клауса, а когда девица миновала ее, фыркнула вслед сквозь плотно сжатые губы.

Звук получился громкий и красноречивый, хотя сама женщина не поняла, каким образом выдала свои мысли, ибо всю жизнь свято верила, что остальные люди видят ее такой, какой она сама себе кажется, и слышат лишь то, что она намеренно им говорит. Дома по вечерам окно в спальне всегда зашторивал муж.

После этого столкновения Элис на несколько секунд стала серьезной, но затем ее утешило поведение джентльмена лет сорока или около того, приближающегося к ней. Подобно миссис Даулинг, он начал проявлять интерес к появлению Элис еще издали, но признаки его внимания были ощутимо приятнее. Как и миссис Даулинг, он не осознавал, что Элис прекрасно его видит и понимает. Он провел рукой по кашне, проверяя, красиво ли оно лежит у воротника, пригладил лацкан пальто и поправил головной убор, все это время стараясь казаться занятым и глядя исключительно в тротуар, а когда подошел к девушке на несколько футов, поднял глаза и, изобразив едва ли не театральное удивление, победно улыбнулся, решительно снял шляпу и отвел на расстояние вытянутой руки.

Элис ответила именно так, как он пожелал бы. Тросточка в правой руке резко остановила движение, а левая рука поднялась так, словно хозяйка хотела прижать ее к сердцу. Элис улыбнулась и вдруг чуть прикусила зубками нижнюю губу. Несколько месяцев назад она видела, как на сцене это делает актриса, и теперь машинально повторила, безупречно ее сымитировав; впрочем, жест, изображающий попытку дотронуться до сердца, был полностью изобретением девушки под влиянием момента.

Джентльмен проследовал дальше, а когда Элис прошла мимо, водрузил шляпу на голову. Для Элис он сам по себе ничего не значил, разве что польстил откровенным восхищением ее красотой. Был он средних лет, грузен телом и обременен семьей; Элис его знала давно, но весьма поверхностно – они ни разу и пяти минут не беседовали; тем не менее в эту мимолетную встречу она сыграла свою роль не хуже, чем в пантомиме про испанские страсти.

Она сделала это не ради него и даже не для того, чтобы произвести на него впечатление – разве только как на посланника. Элис действовала импульсивно, под влиянием одной из тысячи проносящихся в голове мыслей, пусть и не облеченных в слова. Но мысль, однако, существовала, подталкивая ее изображать милую «испанскую» пантомиму для всех встреченных знакомцев, таких как этот солидный господин. По так и не сформулированному в словах мнению Элис, вдохновленный ею мужчина получал право говорить о ней хорошо в свете; больше того, он был обязан рассказать некоему великолепному и пока неизвестному холостяку, насколько она прелестна, насколько таинственна.

Элис с серьезными видом шла вперед, немного взволнованная возможностью взаимного влечения к призрачному кавалеру благородных кровей, который непременно «ждет» ее где-то там или уже ищет, ибо она гораздо чаще представляла себя ждущей, пока он находится в поиске, а временами подобное положение вещей казалось ей столь реалистичным, что она невольно шептала: «Жду. Просто жду». Иногда добавляла: «Жду его!» Но ей исполнилось двадцать два, посему она обрела способность завершать такие мистические беседы, смеясь над собой, хоть и с толикой мечтательности.

Элис подошла к группке цветных детей, угрюмо копошащихся в луже на входе в грязную аллею; заметив ее, они побросали свои занятия и округлили глазенки. Элис одарила их роскошной улыбкой, но они были слишком ошарашены увиденным чудом и не поняли, что это проявление дружелюбия. Пока девушка обходила лужу, один из них сказал:

– Леди с палкой! Х-хосподи!

Элис знала, что такие дети нередко поминают Бога всуе, и потому не ужаснулась. Однако ее расстроил неблагожелательный оттенок в тоне говорившего. Мальчишке было лет шесть, но жало критики одинаково остро в устах грубиянов всех возрастов, и Элис почувствовала себя неловко с этой тросточкой в руке. Да и миссис Даулинг косо посмотрела именно на палку; и другие дамы поднимали брови и кривили рты, скользнув по ней взглядом; теперь-то Элис вспомнила, как одна или две невольно приостановились, ее увидев.

Элис попадались леди с тросточками в нескольких журналах, потому-то она сразу приобрела сей аксессуар, не задавшись вопросом, действительно ли он в моде, хотя бы в провинции. Напротив, глазеющие на нее женщины явно не знали, что перед ними не эксцентричная чудачка, а глашатай новых славных веяний. Прежде чем выйти на улицу, Элис нанесла немного помады на губы и щеки, что оказалось совершенно бессмысленным действом, ибо из-за смущения девушка зарделась естественным румянцем.

Вдруг по дороге ей навстречу поехал ослепительно сияющий черный закрытый автомобиль с полированными стеклянными окнами. Внутри, будто в роскошной гостиной, восседали три прекрасные леди в трауре и сплетничали. Завидев Элис, они схватили друг дружку за руку. Потом внезапно очнулись и, проезжая мимо, торжественно кивнули Элис, но она краем глаза успела заметить, что, как только автомобиль оказался почти за ее спиной, рты сверкнули зубами, а черный шелк перчаток замелькал в порыве общего веселья.

Румянец на лице девушки расплылся шире румян и ярче их запылал при одной мысли о чрезмерной теплоте улыбки и приветствия, подаренных смешливым дамочкам. И тут Элис пронзила острая боль: она их узнала, ведь это были женщины из семьи того самого Лэма, главы «Лэм и компания», на которого ее отец начал работать еще до рождения дочери.

«Они и жалованье его знают! А если пока не знают, то теперь точно поинтересуются!» – промелькнуло в голове вместе с горькой мыслью о том, что они мгновенно оценили стоимость ее наряда и, конечно, столь позабавившей их палки.

Элис сунула трость под мышку, не желая больше размахивать ею, от эмоций дыхание участилось и стало прерывистым. Променад казался приятным ровно до момента, когда несколько кварталов назад она столкнулась с солидным господином, а потом прогулка пошла наперекосяк, да и жизнь тоже пошла наперекосяк, но она не намеревалась снисходительно наблюдать за крушением. Эти Лэмши считают ее и ее трость смешными? Так вот сами они выскочки, раз думают, что если у девушки отец работает на их деда, то