Не кошерно - Лебрута алей Ла Страница 11

— Уф. Три недели в Грузии. Я люблю свою семью, но ещё день — и я бы кого-нибудь убила.

— Грузинская семья?

— Полностью. Пятьдесят родственников. Каждый считает своим долгом накормить тебя до смерти.

Мужчина ставит сумки.

— Лия, тут ещё одна освободилась.

— Сядь, Марк. Отдохни. Ты нёс это через весь аэропорт.

Он садится с другой стороны от неё.

Они переглядываются.

Так, как переглядываются люди, которые любят друг друга.

Больно смотреть.

Отворачиваюсь.

— Вы в порядке?

Лия.

Смотрит на меня.

С участием, но без жалости.

Это важно.

Жалость — не вынесу.

— Да. Просто... устала.

— Отдыхали в Грузии?

— Что-то вроде.

— Не понравилось?

— Понравилось. Слишком понравилось.

Она молчит.

Ждёт.

Не давит.

Я не знаю, почему — но вдруг говорю:

— Я сбежала сюда с мужчиной. Шесть дней назад. Он исчез три дня назад. Ночью. Без записки. Без объяснений. Просто — собрал вещи и ушёл.

Говорю — и не могу остановиться.

Слова льются сами.

— Я думала — это оно. Наконец-то. После всех провалов, после всех разочарований — наконец-то. А он... он просто... как все. Как всегда.

Замолкаю.

Щёки мокрые.

Когда я начала плакать?

Не заметила.

Лия молчит.

Потом — достаёт из сумки платок.

Протягивает мне.

— Держите.

— Спасибо. Простите. Вы незнакомый человек, а я тут...

— Всё нормально. Иногда незнакомым — проще.

Вытираю лицо.

— Как вас зовут?

— Рита. Рита Гольдман.

— Лия. Лия Джапаридзе. А это — Марк.

Марк кивает.

— Вы вместе? — спрашиваю глупость.

— Вместе. Два года почти, дочь родилась. Поженимся весной.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Молчим.

— Рита, а вы чем занимаетесь? — спрашивает Лия. — В Москве?

Смеюсь. Горько.

— Занималась. Теперь — ничем.

— А раньше?

— Организатор свадеб. Была. Двести семнадцать свадеб за двенадцать лет.

— Ого.

— Да. А потом — я сбежала с чужим женихом прямо с его свадьбы. Номер двести восемнадцать. На глазах шестисот гостей. Моя карьера — всё. Репутация — всё. Меня не наймут даже детский утренник организовать.

Лия смотрит на меня.

Не с осуждением — с интересом.

— Вы сбежали с чужим женихом?

— Да.

— Прямо со свадьбы?

— За два часа до хупы. Технически.

— На чём сбежали?

— На его самолёте. Частном.

Пауза.

— Это, — говорит Лия медленно, — самая потрясающая история, которую я слышала. Когда-либо.

— Это — катастрофа.

— Это — кино. Это — роман. Это — то, о чём мечтает каждая женщина, но боится сделать.

— Он меня бросил.

— Это — отдельная история. Но вы — вы сделали невозможное. Вы прыгнули. Не каждый способен.

Молчу.

Не знаю, что сказать.

— Рита, — говорит Лия, — а вы хорошая? Как организатор?

— Была лучшей.

— Без ложной скромности?

— Без ложной. Двести семнадцать свадеб. Ни одного провала. До этого.

— Это не провал. Это — форс-мажор личного характера.

— Клиенты так не считают.

— Клиенты — идиоты.

Смеюсь. Неожиданно для себя.

— Рита, — Лия поворачивается ко мне, — у меня есть предложение.

— Какое?

— Мы с Марком женимся весной. В мае. Здесь, в Грузии. Небольшая свадьба — человек сто восемьдесят. Семья, друзья. Но нужен организатор. Кто-то, кто понимает как сделать красиво, а грузинские традиции мы обеспечим.

— Вы... вы предлагаете мне?..

— Организовать нашу свадьбу. Да.

— Вы меня не знаете.

— Я знаю, что вы сбежали с чужим женихом на частном самолёте. Этого достаточно.

— Это же безумие!

— Это — интуиция. Я ей доверяю.

Смотрю на неё.

На эту незнакомую женщину, которая только что предложила мне работу.

На её глаза — тёплые, уверенные.

На Марка — который смотрит на неё с обожанием и кивает: «Как скажешь, дорогая».

— Почему? — спрашиваю. — Почему вы это делаете?

— Потому что вы — в точке, где кажется, что всё кончено. Я была в такой точке. Год назад. Знаете, что меня вытащило?

— Что?

— Случайная встреча. С человеком, который поверил в меня, когда я сама не верила. Может, теперь — моя очередь.

Молчу.

Слёзы — снова.

Но другие.

Не от боли — от чего-то другого.

От того, что мир — не только предательство.

От того, что есть — доброта.

Случайная, необъяснимая, незаслуженная.

— Я... я не знаю, что сказать.

— Скажите «да». Или хотя бы — «я подумаю».

— Я... подумаю.

— Отлично.

Лия достаёт телефон.

— Дайте ваш номер. Я позвоню через неделю. Когда вы отдохнёте. Придёте в себя. И мы поговорим.

Диктую номер.

Она записывает.

— Рита Гольдман. Организатор свадеб. Женщина, которая прыгнула.

— Женщина, которая разбилась.

— Женщина, которая встанет. Поверьте мне — встанет.

Объявляют посадку.

Мой рейс.

Встаю.

— Спасибо, Лия. Правда.

— Не за что. Летите. Обнимите свою кошку. Как её зовут?

— Гуччи.

— Обнимите Гуччи. Поплачьте. Поешьте. Поспите. А потом — начните заново. Это возможно. Всегда возможно.

Она обнимает меня.

Незнакомая женщина.

В аэропорту чужой страны.

Обнимает — как подругу.

— Всё будет хорошо, Рита. Не сейчас. Но — будет.

Иду на посадку.

Оборачиваюсь.

Лия машет.

Марк — тоже.

Я машу в ответ.

И думаю:

Может, это не конец.

Может, это — начало.

Другое начало.

ГЛАВА 21. МОСКВА

Самолёт приземляется.

Москва.

Серая, холодная, декабрьская.

Дом.

Включаю телефон.

Старый телефон — московский, который лежал в сумке всё это время.

Сто восемьдесят три пропущенных.

Двести сорок одно сообщение.

Мама: «РИТА ГДЕ ТЫ!!!»

Мама: «Я ЗВОНИЛА В ПОЛИЦИЮ!!!»

Мама: «ПЕРЕЗВОНИ НЕМЕДЛЕННО!!!»

Клиенты: «Вы уволены».

Клиенты: «Счёт за ущерб».

Клиенты: «Мы подаём в суд».

Фаина Вайсман: «ВЫ УНИЧТОЖЕНЫ».

Неизвестные номера: «Стерва». «Воровка». «Шлюха».

Выключаю телефон.

Не сейчас.

Не готова.

Еду домой.

В такси — молча.

Смотрю в окно.

Москва — чужая.

Как будто не была здесь год.

Как будто — другой человек.

Открываю дверь квартиры.

Гуччи вылетает из темноты.

Мяукает — возмущённо, обиженно.

«Где тебя носило?! Я тут одна! Соседка кормила какой-то дрянью!»

Беру её на руки.

Прижимаю к себе.

Она тёплая, пушистая, возмущённая.

— Прости, Гуччи. Прости.

Она мяукает.

«Не прощаю. Но корми — и подумаю».

Кормлю кошку.

Сажусь на кухне.

Смотрю в окно.

Пустая квартира.

Три комнаты для семьи, которой нет.

Всё — как было.

Ничего не изменилось.

Только я.

Телефон.

Сообщение от неизвестного номера.

«Рита, это Лия. Долетели? Всё в порядке? Отдыхайте. Позвоню через неделю. И помните — вы прыгнули. Это главное».

Смотрю на экран.

Улыбаюсь.

Маленькая улыбка.

Первая за три дня.

Гуччи запрыгивает на колени.

Мурчит.

— Знаешь, Гуччи, — говорю, — может, ещё не всё потеряно.

Она мурчит громче.

Соглашается.

Или просто — сытая.

С кошками никогда не понятно.

ГЛАВА 22. НЕДЕЛЯ В АДУ

День первый.

Лежу на диване.

Смотрю в потолок.

Гуччи лежит на животе — тёплая, тяжёлая,