Не кошерно - Лебрута алей Ла Страница 12

Она не простила мне десять дней отсутствия.

Но греет.

Потому что ей холодно.

Не потому что любит.

С кошками — всегда так.

Эгоистки.

Как мужчины.

Только честнее.

Телефон молчит.

Его номер — грузинский — недоступен. По-прежнему.

Может, он сменил номер?

Может, потерял телефон?

Может, его похитили?

Может, он в больнице?

Может, он мёртв?

Может, он просто бросил тебя, Рита, и живёт себе дальше, как ни в чём не бывало.

Затыкаю внутренний голос.

Не помогает.

Он прав.

Наверное.

Открываю ноутбук.

Первый раз за неделю.

Интернет.

Великий и ужасный интернет.

Где можно найти кого угодно.

Где можно стать сталкером за пять минут.

Где можно потерять остатки достоинства за десять.

Вбиваю: «Давид Маркович».

Результаты.

Много результатов.

Статьи из деловых журналов. «Наследник империи Марковича». «Молодой банкир года». «Перспективы семейного бизнеса».

Фотографии.

Он — в костюме, на конференциях, с отцом, с какими-то людьми в пиджаках.

Красивый.

Успешный.

Чужой.

Не тот человек, который целовал меня в Тбилиси.

Или — тот же?

Я не знаю.

Уже ничего не знаю.

Ищу его в социальных сетях.

Нахожу.

Закрытый профиль.

Последняя публикация — три месяца назад.

Фото с какого-то мероприятия.

Он — в смокинге. Улыбается. Рядом — Эстер.

Эстер.

Его невеста.

Бывшая невеста.

Или — не бывшая?

Может, он вернулся к ней?

Может, отец заставил?

Может, всё это — было игрой?

Развлечением богатого мальчика, которому стало скучно?

«Сбегу со свадьбы, поразвлекаюсь с тёткой-организатором, потом вернусь».

Нет.

Нет, он не такой.

Он говорил...

А что он говорил?

«Никаких обещаний».

«День за днём».

«Не знаю, что будет завтра».

Он предупреждал.

А я — не слушала.

Дура.

Обновляю страницу.

Ничего нового.

Обновляю ещё раз.

Ничего.

Ещё.

Ещё.

Ещё.

Гуччи смотрит на меня с осуждением.

«Ты жалкая», — говорит её взгляд.

Знаю, Гуччи.

Знаю.

День второй.

Просыпаюсь в три часа дня.

Не потому что выспалась — потому что Гуччи орёт.

Хочет есть.

Встаю.

Иду на кухню.

Открываю холодильник.

Пусто.

Просроченный йогурт. Плесневелый сыр. Что-то неопределённое в контейнере.

Десять дней меня не было.

Еда — не ждала.

Как Давид.

Заказываю доставку.

Корм для кошки. Готовая еда для себя.

Курьер приходит через час.

Смотрит на меня — растрёпанную, в пижаме, с безумными глазами.

— Вы в порядке?

— Да. Спасибо. До свидания.

Закрываю дверь.

Он думает — я наркоманка.

Или сумасшедшая.

Или и то, и другое.

Он не так уж далёк от истины.

Кормлю Гуччи.

Ем сама.

Лапша из коробки.

Холодная.

Мне плевать.

Вкус — как картон.

Всё теперь — как картон.

Проверяю его страницу.

Ничего нового.

Обновляю.

Ничего.

Ещё раз.

Ещё.

Ещё.

Это болезнь.

Я знаю.

Не могу остановиться.

День третий.

Звонит мама.

Не беру.

Звонит снова.

Не беру.

Пишет сообщение: «РИТА Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ В МОСКВЕ СОСЕДКА ВИДЕЛА СВЕТ ОТКРОЙ ДВЕРЬ ИЛИ Я ВЫЗОВУ МЧС».

Она не шутит.

Она никогда не шутит.

Она реально вызовет МЧС.

И пожарных.

И полицию.

И скорую.

И раввина — на всякий случай.

Перезваниваю.

— РИТА! НАКОНЕЦ-ТО! ТЫ ЖИВА!

— Жива, мама.

— ГДЕ ТЫ БЫЛА?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! МНЕ ЗВОНИЛА ФАИНА ВАЙСМАН! ОНА СКАЗАЛА...

— Мама, я не хочу об этом говорить.

— НЕ ХОЧЕШЬ?! А Я ХОЧУ! Я ХОЧУ ЗНАТЬ, ПОЧЕМУ МОЯ ДОЧЬ УКРАЛА ЧУЖОГО ЖЕНИХА! ПОЧЕМУ МОЯ ДОЧЬ ОПОЗОРИЛА СЕМЬЮ! ПОЧЕМУ...

— Мама, я положу трубку.

— НЕ СМЕЙ!

— Мама, я тебя люблю. Но сейчас — не могу. Позвоню позже.

Вешаю трубку.

Телефон звонит снова.

Отключаю звук.

Сижу на полу кухни.

Гуччи приходит.

Садится рядом.

Смотрит.

— Знаешь, Гуччи, я всё испортила.

Мяукает.

— Карьеру — испортила. Репутацию — испортила. Отношения с мамой — испортила. Жизнь — испортила.

Мяукает снова.

— И всё ради чего? Ради мужика, который сбежал через шесть дней.

Гуччи трётся о мою ногу.

«Мужики — дрянь. Корми меня. Я — надёжнее».

Она права.

Кошки — всегда правы.

День четвёртый.

Проверяю его страницу.

Ничего.

Ничего.

Ничего.

Гуглю: «Давид Маркович новости».

Нахожу статью.

«Скандал на свадьбе года: жених сбежал с организатором».

Читаю.

«...Давид Маркович, наследник банковской империи, исчез за два часа до собственной свадьбы с Эстер Вайсман, дочерью косметического магната. По информации источников, молодой человек покинул место проведения церемонии вместе с организатором свадьбы Ритой Гольдман (38 лет, не замужем). Отец жениха Борис Маркович отказался от комментариев. Семья невесты готовит судебный иск...»

38 лет, не замужем.

Они специально это добавили.

Чтобы все понимали — она старая. Отчаявшаяся. Схватила чужого жениха, потому что своего найти не смогла.

Стерва.

Разлучница.

Неудачница.

Закрываю ноутбук.

Ложусь на диван.

Накрываюсь одеялом с головой.

Гуччи ложится сверху.

Тяжёлая.

Тёплая.

Единственное живое существо, которому я нужна.

День пятый.

Сообщение.

Неизвестный номер.

«Рита, привет. Это Игорь. Слышал, что у тебя... ну, сложная ситуация. Если хочешь поговорить — напиши. Я рядом».

Игорь.

Игорь.

Тот самый Игорь.

«Ты замечательная, но мне нужна женщина попроще».

Этот Игорь.

Который бросил меня два года назад.

Который нашёл свою «попроще».

Который теперь — что? Решил проявить сочувствие?

Или — почуял слабость?

Как стервятник.

Как гиена.

«Смотрите, она в яме. Можно подойти. Можно попользоваться. Она сейчас на всё согласится».

Пишу ответ: «Иди к чёрту, Игорь».

Стираю.

Пишу: «Спасибо за беспокойство, но я в порядке».

Стираю.

Пишу: «Нет».

Отправляю.

Одно слово.

Достаточно.

Он отвечает через минуту: «Понял. Если передумаешь — я здесь».

Не передумаю.

Никогда.

Лучше — одна.

Лучше — с кошкой.

Лучше — смотреть в потолок до конца жизни.

Чем — снова с ним.

День шестой.

Проверяю страницу Давида.

Ничего.

Три месяца — ничего.

Может, он не пользуется соцсетями?

Может, у него другой аккаунт?

Может, он в больнице?

Может, в тюрьме?

Может, отец его запер где-то?

Может, ему нужна помощь?

А может, Рита, он просто живёт свою жизнь и не думает о тебе.

Может, для него это было — приключение.

Эпизод.

Неделя развлечений перед тем, как вернуться в реальность.

А ты — что? Ты думала — это любовь?

После шести дней?

Ты думала — он заберёт тебя в свой мир?

Сумасшедшая.

Идиотка.

Тридцативосьмилетняя дура, которая поверила в сказку.

Плачу.

Опять.

Сколько можно плакать?

Видимо — бесконечно.

Запасы слёз — неисчерпаемы.

Как мамины претензии.

Как моя способность влипать в неприятности.

Гуччи запрыгивает на колени.

Смотрит.

«Хватит ныть. Корми меня».

Кормлю.

Она права.

Жизнь продолжается.

Даже когда не хочется.

День седьмой.

Тридцатое декабря.

Завтра — Новый год.

Звонит мама.

— Рита, ты придёшь завтра?

— Куда?

— Ко мне! На Новый год! Как всегда!

Как всегда.

Каждый