Смерть призрака - Марджери Аллингем Страница 12

Покинув очередь, Кэмпион поспешил на молчаливый зов. Лиза, вцепившись костлявыми пальцами в его руку, повела молодого человека к маленькой двери под галереей. Как только они отошли подальше от остальных гостей, он вопросительно посмотрел на нее и поразился ее виду: глаза маленькой женщины в облегающем пурпурном платье были круглыми от страха, а на желтом лице застыла маска ужаса.

– Это молодой мистер Дакр… – едва шевеля губами проговорила она. – Он мертв. А ножницы… Ох, мистер Кэмпион, ножницы… – Лиза шагнула к нему, и молодой человек обнял дрожащую старушку за плечи.

Глава 4

«Это не я!»

Непрерывный поток уезжающих гостей медленно покидал студию. Ощущение глубокой подавленности охватило собравшихся, хотя большинство даже не подозревало, что произошло нечто необычное, и уж тем более, что один из гостей лежит теперь мертвый в маленькой комнатке для моделей под охраной озадаченного врача и окруженный испуганными домочадцами.

Ощущалась, скорее, холодная негостеприимность, чем ужас, словно свет так и не обрел прежнего блеска, а торжество принесло лишь разочарование.

Тем не менее все, кроме обитателей дома и мистера Кэмпиона, вероятно, покинули бы студию, так и не узнав о трагедии, если бы не Роза-Роза, которая внезапно выскочила из маленькой дверки под галереей, вопя во весь голос. Крик, который она подняла, привлек всеобщее внимание, а ее внешний вид довершил дело.

Работа моделью сделала лицо Розы-Розы выразительным, и теперь оно представляла собой картину столь беспредельного ужаса, что игнорировать это было невозможно. Ее желтые волосы, завитые, точно у ангела Боттичелли, обрамляли лицо, словно у застывшего изваяния; глаза, вылезавшие из орбит, превратились в черные бездны страха, а широкий рот на мертвенно-бледном фоне сложился в отливавшую синевой букву «О».

– Santa Maria! Madri di Dio! È morto! Cosa posso fare? Il mio marito è morto – ucciso![10]

На этом пронзительный итальянский закончился, и она начала визжать по-английски:

– Убит! Убит! Прямо в сердце! Его закололи ножницами!

Фустиану понадобилось всего три секунды, чтобы пересечь зал и схватить девушку за руки. За это же время потрясенная тишина среди гостей переросла в нарастающее ощущение паники.

Макс быстрым шепотом заговорил с Розой-Розой на ее родном языке. Она начала шумно всхлипывать, издавая громкие судорожные звуки, словно затравленный зверь, доведя и без того взвинченные нервы собравшихся до предела.

Несколько самых стойких человек, прошедших суровую школу хороших манер, не изменили своим правилам и, тихо переговариваясь между собой, делали вид, что не замечают происходящего, и в то же время как можно незаметнее продвигались к выходу.

Но большинство гостей напрочь позабыли о приличиях – они молча стояли и разинув рты наблюдали за девушкой и Максом, пока тот решительно вел ее обратно, к двери под галереей.

Через мгновение все они стали свидетелями необычного зрелища: из маленького бетонированного коридора выбежал присутствовавший на приеме сэр Гордон Вудторп – лечащий врач титулованных особ. Его обычно аккуратно уложенные белые волосы были взъерошены, два пунцовых пятна горели на шее, при этом он лихорадочно облизывал губы – нервная привычка, сохранившаяся с детства.

Доктор устремился к Белль, стоявшей на своем месте у двери, неподражаемо галантной и невозмутимой в столь пугающий момент. Он шепнул ей несколько слов, и даже самые стойкие из гостей с тревогой посмотрели в их сторону.

После первых мгновений сэр Гордон, похоже, принялся спорить со старушкой, предлагая, казалось, снять с ее плеч какую-то обязанность, но она вежливо отказалась. Взяв его под руку, миссис Лафкадио тяжело облокотилась на нее и возвысила голос, все еще чистый и мягкий, несмотря на возраст и эмоции.

– Леди и джентльмены, – начала она, и тут же ее голос дрогнул; она молча стояла и смотрела на них, и ее старческие губы едва заметно дрожали.

Тотчас воцарилась тишина. Момент был драматический, и те гости, которые поспешно отмахнулись от вспышки Розы-Розы, сочтя ее прискорбным, истеричным или пьяным инцидентом, внезапно были вынуждены встретиться лицом к лицу с тем смутным страхом, который тайно охватил всех присутствующих.

– Дорогие мои, – жалобно продолжила Белль, – произошло нечто ужасное. Случилось… что ж… случилось несчастье.

Она даже не пыталась унять дрожь в голосе, и неосознанный выбор ласкового обращения сделал ее объявление особенно внушительным, а просьбу – глубоко личной. Она все еще тяжело опиралась на руку доктора, и все слушали ее затаив дыхание, с замиранием сердца и слабым чувством тошноты, которое всегда возникает перед тем, как узнаешь самое страшное.

– Молодой человек, который был с нами несколько минут назад, теперь мертв. Он умер здесь, когда погас свет. Сэр Гордон считает, что… что никому не следует покидать зал до приезда полиции.

Она призывно обвела взглядом гостей, словно умоляя их войти в положение. Удивительно, какое поразительное впечатление производила эта пухленькая старушка в высоком белом чепце и длинном черном платье.

– Конечно, я не могу приказать вам остаться, если вы хотите уйти, – продолжила она. – Это было бы абсурдно. В сложившихся обстоятельствах я могу только просить вас. Больше мне нечего вам сказать. Это все, что мне известно.

Она закончила, и сэр Гордон, прекрасно осознавая свою ответственность и положение, в котором он находился как защитник Белль, проводил ее к креслу в дальнем конце зала.

Другая пожилая женщина, леди Брейн, давняя подруга Белль, поспешила к ней, и сэр Гордон, забыв откланяться, со вздохом облегчения направился к двери под галереей, мастерски избегая взглядов знакомых, которые могли бы его задержать.

Убийство в Маленькой Венеции отличалось рядом любопытных особенностей. Не последнюю роль в этом сыграли уровень и разнообразие интеллектуальных способностей людей, принявших на себя первый удар.

В Англии в среднем происходит около ста пятидесяти убийств в год. Большинство из них носит примитивный и гнусный характер, и коллективная умственная сила тех, кто участвует в их раскрытии, как правило, оставляет желать лучшего.

Но здесь, в Маленькой Венеции, в момент совершения преступления собрались люди в той или иной степени примечательные, большинство из которых было представителями успешных профессиональных слоев общества. Как только стало известно о трагедии и все свыклись с потрясением, реакция последовала вполне обыденная – в том смысле, что мужская половина собравшихся составила группу важных персон с серьезными лицами и внушительными голосами, стремящихся держаться вместе и защищать своих женщин, в то время как дамы держались в стороне и с естественной для