Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 10

– Чего?! Колян, у тебя в школе что по биологии было?! Ясно же, раз с рогами – значит, без зубов.

– Хм. Ну это, может быть, тебе ясно…

– Да всем это ясно! Нет, Колян, ты знаешь чего, ты на занятиях-то со мною лучше садись. А то, если ты еще до конца первого семестра за двойки отсюда вылетишь, тетка Поля мне этого ни за что не простит!

– Да чё, мы и так ведь уже давно сговорилися вместе сидеть. Я разве против?

На Аню они, казалось, больше не обращали внимания. Но когда она шла мимо них с тарелкой, Митяй, тот, что повыше, нарочно подставил ей ногу. Аня покачнулась, но удержалась и не упала. А вот котлета – нет. Котлета слетела с тарелки и залетела под чужой стол.

Парни громко загоготали. Аня вспыхнула и, едва сдерживая слезы, выбежала из столовой. На дорожке перед домом ей встретился Костя, умытый, в чистой темно-синей, в цвет глаз, футболке.

– Эй, ты чего такая? Обидели? Скажи кто – я с ним разберусь.

Аня горько вздохнула:

– Вот Костя… вот чего они все… со мной так?

Костя задумался. Машинально сорвал из-под копыт и пожевал травинку.

– Понимаешь, Ань… очень уж нездешняя ты. Но это ничего. Привыкнут. Мне, например, даже нравится.

Тут он вдруг непонятно отчего вспыхнул, встряхнул головою и ускакал.

* * *

– Из самой Москвы-ы?! Ну и с кем же мне тебя, это, селить прикажешь – с лесными или с деревенскими? – всерьез озадачилась комендантша.

– Теть Зоя, – вмешалась рыжая девочка, – ее на первый этаж надо. У нее ж собака!

– Цыц, Лизка! Чтоб я этого слова больше не слышала! Сама знаешь, с собаками не положено!

У Ани сразу куда-то ухнуло сердце.

– Так это… на первый, значит… Сейчас мы, это, того, значит, поглядим. О! Вот, я гляжу, сто тринадцатая как раз свободна. Ты, значит, это, ключ бери и белье. Вот наволочка, простыни и два одеялка. Простыни менять раз в две недели. Лизка, а ты, это, пойди с ней и покажи, значит, куда чего.

Растерянная Аня взяла протянутые ей вещи и уныло потащилась за рыженькой Лизой, размышляя на ходу, как ей теперь быть с Бумсом.

Они немного спустились с холма, и тут из-за деревьев на склоне перед ними выросло неожиданное, как мираж, огромное здание. Высоченное по здешним меркам и вполне на вид современное. Четыре этажа стекла и бетона. С антеннами, флюгерами и с кучей еще всяких непонятных конструкций на крыше.

– Вот! – гордо сказала Лизка. – Эт тебе не хухры-мухры, а наша общага. Еще в восьмидесятые выстроили. С целью поддержания продовольственной программы. Эх! Кто ее сегодня помнит-то, программу! А дом – вот он, стоит! Правда, – фыркнула она, – местами уже рассыпается. И холодрыга тут зимой, учти, жуткая! Стенки-то тоненькие, прям как в городе. А других-то домов кругом нету, чтоб его от ветру прикрыть. Ну да тебе чего бояться? Купишь в сельмаге еще одеяло, перед сном пожарче натопишь, и, главное, собаку под бок. Вон он у тебя какой теплый, пушистый – с таким в постели не замерзнешь!

– Так комендант же сказала – нельзя с собаками?

– И ты поверила?! То-то я смотрю, идешь как пыльным мешком трахнутая! Не ссы! На первом этаже всегда с собаками все живут! Тут фишка в чем? Чуть какая проверочья морда сунется, все сразу – зима не зима – окна настежь и собакам своим: «Барьер!» Ну, собаки, натурально, в окно сразу все сигают. Те в комнату входят, видят – никаких собак, все в порядке. Галочку ставят и уходят. Все тогда сразу шепотом: «Ко мне!» – и собаки заскакивают обратно. Тут удобно: невысоко, и окна жилых комнат нигде на вход не выходят, а только на речку и подлесок. Да ты сама сейчас увидишь!

– Да-а? – все еще недоверчиво протянула Аня, которой не так-то легко было сразу перестроиться. – А комендантша не знает, что ли? И эти, которые с проверками ходят?

– Да все знают, конечно! Но всем же пофиг! Всем лишь бы внешний порядок соблюсти, а так-то каждый делай что хочешь. Главное, чтоб в глаза не слишком бросалось и другим не мешало. Потому что тогда это уже будет наглость.

Обернувшись на все еще мрачно молчавшую Аню, Лиза дружески ткнула ее в бок:

– Эх! Да говорю же тебе – не ссы! Бояться вообще последнее дело! Ты ведь по правде же не трусиха! Потому что, это ж кому сказать, за тридевять земель из Москвы заехала, чтоб на ветврача выучиться!

Лиза вздохнула. И неожиданно совсем другим голосом попросила:

– Аня, а расскажи, а как там, в Москве? Ну, куда там люди ходят, что делают? Какую музыку слушают? А то ж я никогда не была. Только в телевизоре видела. Но ведь в телевизоре что Москва, что Америка – и цвета другие, и звуки ненастоящие. А мне интересно, как оно там на самом деле.

– Лиз, если честно, я не очень-то и знаю про всех. В Москве каждый сам по себе. И у каждого своя музыка.

* * *

Комната оказалась довольно большой. Правда, предназначалась она для двоих. Огромное, в полстены, окно выходило на реку. Веселенькие, в цветочек, обои отставали кое-где от стен, но в целом впечатление складывалось благоприятное.

Две кровати, две тумбочки, стенной шкаф. Между кроватями большое зеркало. А посреди комнаты – Аня глазам своим не поверила! – печка. Круглая, выложенная белым кафелем, с уносящейся вверх, в потолок, трубой.

– Ой! – воскликнула Аня. – Она что… настоящая?!

– Да ясный фиг! Дрова для нее будешь в подсобке брать. Потом покажу. Ты растапливать-то умеешь?

– Нет, кажется, не умею. Нет, точно не умею. Ну то есть я никогда не пробовала…

– Да ладно, научишься! Хитрого ничего тут нет.

– Но, Лиза, зачем она здесь? Есть же центральное отопление. Вот же под окном батарея.

– Ага, и ты, небось, думаешь, она греет?

– А разве нет?

– Нет. Хотя батя рассказывал, в первые года батареи немножко грели. Не то чтоб очень, но все-таки. А потом однажды зимой в котельной трубы полопались. Зима, видишь ли, неожиданно суровая выдалась. Можно подумать, здесь другие какие-то зимы бывают. Ну и все. Капец котенку. Денег на ремонт не нашли. Слава богу еще, что строители заранее о таком варианте подумали и печи эти в каждой комнате на всякий случай сложили. На плане-то сперва никаких печей не было.

– А как же это они – если на плане не было? Так разве можно?

– Ну, можно – нельзя. Кто об этом думает, когда речь о детях? Тем более