Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 11

– А ты разве тоже в общежитии живешь? Я думала, ты местная.

– В смысле из Учгородка? Не, я из Третьих Горемычек. Туда проселком не находишься, а через лес вечерами стремно. Автобус раз в три дня. Так что будем вместе с тобой в общежитии припухать. Я домой только на выходные езжу. Оно и хорошо. А то б они меня там совсем заездили. У мамки моей семеро по лавкам, а я, прикинь, старшая, на ком и ездить, как не на мне.

– Лиза, а ты на каком курсе?

– Да на первый поступаю, как и ты. Вместе учиться будем.

– А откуда же ты все так хорошо знаешь?

– А я потому что третий год в каникулы уборщицей здесь. В году-то им уборщицы не нужны – студенты сами прибирают или комендантша, где чего надо, вымоет. А летом-то народ разъезжается, так комендантше одной же не разорваться. Вот и берут со стороны.

– Как третий год?! Сколько же тебе лет?

– Пятнадцать. А на первое лето тринадцать было. В седьмой класс перешла, большая уже. Да раньше б отец и не разрешил самостоятельно по общагам тусить. До этого я при мамке на ферме в каникулы обреталась. Она дояркою у меня. То еще счастье. Никогда с этими дойками не выспишься по-человечески, первая в три утра, третья ночью, в одиннадцать. Фляги эти с молоком таскать – руки напрочь отваливаются. Здесь-то по сравнению с фермой нирвана. Вымыла, где надо, и гуляй – не хочу!

– А много здесь платят?

– Да откуда ж мне знать? Деньги же всегда родителям отдают. Да я и не против, ясно же, что в семье каждая копейка на счету. Вот с этого года начну стипендию получать – может, урву когда для себя рубль-другой. Я, знаешь, на билет копить буду. Москву хочу посмотреть, Петербург. Цирк, театр, площадь Красную, магазины. В гости приеду – не выгонишь?

– Приезжай, конечно! А часто у вас здесь дети работают? По закону вроде бы не положено…

– Я, если честно, про законы не очень знаю. А работают все – и дети, и взрослые. Кто из пеленок вышел – вперед, давай помогай. Малые в детсадике – и те крапиву для свинофермы рвут в прогулку.

– И что, вас прям как взрослых оформляют, трудовая, СНИЛС… и никто не смотрит, что тебе мало лет?

– Как взрослые чтобы, не скажу. Так, после школы или в каникулы. Чтоб не в ущерб учебе, короче. А в Москве у вас разве не так?

– Сравнила! В Москве все совсем не так! В Москве, чтоб подростку на работу устроиться, на голову встать надо! Разве что по знакомству возьмут. Да и то – столько справок надо собрать, столько врачей обойти, что не выдержишь в конце концов и плюнешь на это дело. Некоторые, правда, возраст скрывают и прямо из дома себе удаленку какую-нибудь находят.

– Не, ну у нас, конечно, тоже бывает, что некоторые исключительно на своем личном хозяйстве пуп рвут. Особенно если оно у кого большое. Только это, на мой взгляд, еще хуже. На ферме, уж не говоря про здесь, в другой раз и сачкануть можно. А дома-то ты как сачканешь? Дома-то мы все как на ладони. Так тебе вставят, в другой раз не захочешь!

* * *

Оставшись одна, Аня аккуратно застелила постель. Переложила вещи из рюкзака в шкаф. Вещей, правда, еле хватило на полторы полки. С Аниными вещами внутри огромный шкаф казался еще более пустым, чем прежде.

Раскрыв ноутбук, Аня подключила его к розетке. Интернета, разумеется, по-прежнему не было. В носу у нее защипало. Захотелось плакать. Одна-одинешенька, на краю света! Без всякой связи с внешним миром!

По счастью, несколько любимых фильмов было у Ани скачано. И она до темноты просидела, не отрывая глаз от экрана, полностью погрузившись в вымышленный кем-то мир, стараясь не думать об ужасах окружающей реальности.

Перед сном, набравшись храбрости, Аня сходила в конец коридора и тщательно вычистила зубы. Закрывшись на щеколду в ржавой кабинке, стоически вынесла пять минут ледяного душа. Господи, как люди моются в таких условиях? Неужели здесь совсем-совсем никогда не бывает горячей воды?! А зимой если?! Подумать страшно!

Большая часть комнат на первом этаже были заперты и казались пустыми. В некоторых, однако, горел свет, выбиваясь из-под дверей длинными светлыми полосами. Оттуда слышались голоса и смех. Хотелось постучать, зайти и представиться: «Здравствуйте, это я, Аня! Мы с вами будем вместе учиться!»

Кто знает, прикати она сюда на автобусе, может, так и сделала бы.

Коридор, по которому Аня возвращалась из душевой обратно к себе, был темен и бесконечен. Ни единой лампочки не горело под потолком. Одна лишь луна тускло светила сквозь мутные стекла окон. Идти было очень страшно.

Невдалеке от своей двери Аня с кем-то столкнулась. Она и этот кто-то, абсолютно невидимый в темноте, крепко приложились друг к другу лбами. У Ани аж искры из глаз посыпались. У самого Аниного уха громко клацнули зубы.

– Извините! – пискнула Аня, потирая ушибленное место.

– Опять москвичка с косичками! Глаз у тебя нет, что ли?! Смотреть надо, куда прешь!

– Темно ведь!

– Еще скажи, что в темноте не видишь! Локаторы к своим косичкам прицепи! А то болтаются без толку!

Вконец расстроенная Аня открыла дверь в свою комнату.

Там было тепло, уютно и совсем нестрашно. Над застеленною кроватью горел ночник, освещая наскоро скотчем прилепленный к стенке вышитый бабушкин коврик. На коврике росли, переплетаясь между собой, диковинные цветы и травы.

Арчи свернулся на подушке в клубочек, во все стороны подрагивая усами. Бумс спал на своем матрасе под окном, вытянувшись, положив голову на лапы. Во сне он изредка взрыкивал или, повизгивая, начинал вдруг перебирать лапами, точно бежал куда-то. Интересно, что ему снилось?

Аня села на койку, прижала к подбородку коленки и, жалобно всхлипывая, начала одну за другой расплетать косички. Косичек было так много, что работа эта заняла у нее полночи.

Утром, толком не выспавшись и с трудом расчесав вставшие дыбом волосы, Аня кое-как закрутила их в хвост. Все эти действия сопровождались аккомпанементом из топота многочисленных ног. Но в коридоре, куда она выскочила с изрядным опозданием, Аня уже не встретила никого.

* * *

Со всех сторон к длинному, похожему на московский Манеж зданию главного учебного корпуса подтягивались,