Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 13

– И не пришедших обратно! – громом раскатилось над их головами.

Все высыпали во двор. Директор, мрачный и непривычно сгорбившийся, шел впереди, с каждым шагом буквально старясь на глазах. Сороки на его плече не было. Тощая носатая тетка – по виду явная секретарша – осторожно поддерживала его под локоть.

Шли они недолго. На небольшой высотке посреди клумбы с яркими осенними цветами стояла стела – серый гранитный прямоугольник, чуть выше человеческого роста, весь, снизу доверху, расписанный профилями лопоухих мальчишек в военных пилотках. Ане показалось, что из-под одной пилотки торчали рожки.

– Вот, – сказал директор, когда они все выстроились полукругом у стелы. – Эти ребята… Почти такие, как вы. Ушли. Сразу, на другой день после выпуска. Некоторые не успели даже забрать диплом. Дипломы эти теперь хранятся у нас в архиве… как память. Эх! Такие конники да собачники, что были в выпуске сорок первого, больше уж не родятся! Саша Масляков, Данилка Громов, Алеша Мохнатский…

Директор перечислял всех по именам, и с каждым именем лицо его все старело и мрачнело, пока под конец голос не дрогнул. Директор осекся и замолчал, не договорив последнего имени…

– Ничего, ничего, – похлопала его по плечу секретарша. – И потом, не все же погибли. Некоторые вернулись. Академик Довгоконь, например, тоже из этого выпуска.

– Да, Серега Довгоконь, из этого тоже, да, – рассеянно подтвердил, словно не до конца очнувшись, директор. И уже совсем невпопад добавил: – Гибнут-то всегда лучшие.

– Он так горюет, будто лично их знал, – шепнула Аня мальчику в очках. Но тот посмотрел на нее как-то странно и ничего не ответил.

* * *

Возвратившись в класс, все опять расселись по местам. Торжественная часть кончилась. Директора за учительским столом сменила завуч – полная крашеная блондинка, велевшая звать ее Марь Иванной. «А вас я еще всех не запомнила. Но, будьте уверены, к концу первой недели запомню всех!» И она погрозила им толстеньким пальчиком с пламенеющим маникюром.

Завуч велела им разбиться на группы по пять человек. Каждую группу, сказала она, сейчас проэкзаменуют учителя-предметники, дабы выявить, у кого какие пробелы в школьной программе, и по возможности в течение оставшихся четырех недель привести всех к общему знаменателю.

С часа до двух их обещали отпустить на перерыв, а во второй половине дня планировалось приступить к практическим занятиям на ферме. Завуч встала, сделала приглашающий жест, и на стул вместо нее тяжело опустилась худощавая, жилистая тетка с потрескавшимися мозолистыми руками, представившаяся Галиной Васильевной – завфермой.

– У нас, – сказала тетка, – спокон веку заведено, что на учебной ферме все делается руками учеников. Это ваша ферма, вы там хозяева. А хозяйничать мы вас научим. – И она улыбнулась крупными лошадиными зубами. Крахмальная блузка неуклюже топорщилась у нее на груди, широкие плечи буквально рвали рукава пиджака, но Ане тетка почему-то сразу понравилась.

Все вскочили, заразбивались на кучки и группки, через головы выкликая друг друга и отчаянно маша обеими руками сразу.

Аня оказалась в одной группе с мальчиком в очках и рыженькой Лизой. Четвертым к ним прибился чернявый парень, что прискакал на занятия верхом, пятым был плечистый блондин в кожаном хайратнике.

– Что ты нынче без косичек пришла? – осклабился он, глядя на Аню. – Побоялась, что дергать будут?

«Господи, и зачем бы человеку такие большие зубы? – ужаснулась Аня, не в силах глаз оторвать от его улыбки. – Кости он ими грызет, что ли?» Но вслух, конечно, ничего не сказала.

Экзамены, как и предполагалось, прошли для нее гладко, и к обеду она оказалась официально освобождена от всех дополнительных занятий. Одновременно с ней чести этой удостоились Костя, мальчик в очках и тощая зеленая мавка – одна из трех, поступавших в этом потоке. Подруги шумно радовались ее успеху. Костин торс, нагнув к себе, горячо обняла приемная мама и, смахнув незаметно слезинку, строго сказала, чтоб Костя не вздумал зазнаваться! Все-таки он учительский сын, а не какой-нибудь деревенский мальчик.

Но глаза ее при этих словах сияли.

За Аню и мальчика в очках радоваться было некому. Поэтому они просто пожали друг другу руки. (Аня почувствовала, как при этом по пальцам у нее пробежала искра.)

– Молодец ты! – искренно порадовался за нее мальчик. – Впрочем, чего другого ждать после Москвы? Тебя как звать, кстати, москвичка? Меня вот лично – Володя, – сказал он, опять снимая очки, чтобы протереть.

– Аня, – ответила она, потупившись.

Ей подумалось, что, может, если не смотреть ему больше в глаза, со временем головокружительное ощущение забудется и пройдет само собой?

У коновязи группа деревенских ребят дразнила чернявого:

– Цыган, цыган, где лошадь надыбал? Украл небось!

– Где ты такого украдешь? – Пацан любовно огладил своего красавца. Тот тыкался мордой хозяину в карман куртки, раз за разом выуживая оттуда хрустящие кусочки морковки. – Сам вырастил. Почему как цыган, так сразу украл?

– А потому, что знаем мы вас!

– Стало быть, плохо знаете!

Чернявый птичкой взлетел на коня, толкнулся пятками – и только его и видели.

Аня растерянно проследила взглядом, как исчезает за горизонтом всадник, свистнула Бумсу и двинулась в сторону столовой. Там уже выстроилась целая очередь с котелками и мисками за объедками. Повариха объявила, что с сегодняшнего дня раздача помоев платная – «возьму недорого, не обижу». Аня подсчитала остатние деньги и пригорюнилась. Выходило, что вполне может не хватить до стипендии. Внимательно изучив все возможности меню, она, дойдя до окошка раздачи, робко произнесла:

– Мне, пожалуйста, два гарнира… без ничего.

Повариха равнодушно бухнула ей на тарелку пару половников пюре. Подумала и сверху еще щедро плеснула на них подливкой.

– А мне, пожалуйста, два ничего. Без гарнира, – произнес Володя, чья очередь была следующей.

«Смеется он надо мной, что ли!» – досадливо передернула Аня плечом, но все-таки не удержалась и обернулась посмотреть.

Повариха все с тем же равнодушным лицом протягивала Володе две плотно закупоренные пробирки. Он, не открывая, сунул одну из них в рот, где, видимо избавившись с помощью зубов от пробки, жадно высосал содержимое. Повторив тот же маневр со второй пробиркой, Володя аккуратно выбросил пустые стекляшки в мусорный контейнер и утер тыльной стороной руки рот. На губах его заиграла сытая и довольная улыбка, и так, улыбаясь, он вышел из столовой.

Аня, которая не успела утром позавтракать, как волк набросилась на свое пюре, не забыв, впрочем, отделить небольшую порцию Арчи. Но пюре было мало, и кончилось оно быстро. А до конца перерыва было еще полным-полно времени. И Аня