Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 14

решила вернуться пока в общежитие. Тоска по интернету по-прежнему снедала ее. Руки чесались в сотый раз открыть комп и опять взглянуть на иконку в углу – а вдруг? Вдруг все-таки? Ну мало ли что? За время, проведенное в этих местах, Аня начала привыкать потихоньку к мысли, что чудеса – бывают. И она побежала, окрыляемая надеждой, по знакомой тропинке к зданию, уже начинающему казаться домом во всех смыслах и с большой буквы, на бегу отыскивая в кармане ключ.

Она несколько раз настойчиво ткнулась им в замочную скважину, пока до нее дошло, что дверь вовсе не заперта и даже совсем наоборот – приоткрыта.

* * *

Очень странно, оставив с утра пространство, которое начала уже обживать и считать своим, вернувшись, обнаружить его захваченным. И кем! С противоположной кровати на Аню смотрело скрюченное, горбатое существо маленького роста с длинными, не по росту, руками. У существа был вздернутый нос в веснушках, золотистые, рассыпающиеся по плечам кудряшки и черные пронзительные глаза, взгляд которых показался Ане смутно знакомым. Такие же точно глаза она где-то видела, причем совсем недавно.

Существо заразительно рассмеялось и протянуло Ане свою несуразную руку:

– Ну, соседка, давай знакомиться! Ковальская Леокадия Анджеевна. Можно просто Лёка.

– Аня, – сказала Аня, от души пожимая протянутую ладонь. Может, даже чересчур от души. Потому что Лёка после их дружеского рукопожатия слегка потрясла кистью и подула на пальцы.

– Ты это, поосторожнее в другой раз. Кости раздробишь. Они у меня, видишь ли, хрупковаты.

– Извини. – Аня искренне расстроилась, что причинила боль. Вот вечно она так, не подумавши, то сделает что-нибудь, то ляпнет.

– Да ладно, ты же не знала! Да и не случилось ведь ничего. Ты мне лучше скажи – я вовремя приехала? Речи уже отгремели и к стеле поплакаться всех сводили?

– Да. Но нас ведь еще тестировали и разбили на группы переподготовки…

– Мне без надобности. Я потому что отличница.

– Да, но, понимаешь, без обид, конечно, но они сказали, что уровень многих деревенских школ…

– Не дотягивает до мировых стандартов. Кто б сомневался! Детка, но штука в том, что я-то не из деревни. Я – из Журавликов. Согласись, это совсем другой коленкор.

Аня озадачилась. Лёка произнесла «Журавлики» с почти той же интонацией, с какой Аня говорила «Москва». Точно само собой разумелось, что, едва заслышав, все должны сразу понять, восхититься и потрястись. Меж тем Аня могла бы поклясться, что на виденной ею перед отъездом в гугле карте Энской области, где все крупные населенные пункты вроде Троегорья или того же загадочного Горечанска были обозначены, никаких таких Журавликов не было.

Пауза несколько затянулась. Лёка явно ждала соответствующей реакции на свои слова. Ничего не поделаешь. Аня собралась с духом, набрала воздух в грудь и выдохнула обреченно:

– Лёка, понимаешь, какое дело. Я – из Москвы. И совсем ничегошеньки не знаю про ваши Журавлики. Это что, какое-нибудь особенно волшебное место?

Казалось, Лёка была потрясена до глубины души.

– Совсем-совсем ничего не знаешь?!

– Совсем-совсем ничего.

– Хм… наверное, это логично. Нас ведь и в самом деле на карте нет. Но я как-то… Сама-то я всю жизнь здесь живу, а здесь про Журавлики каждая собака знает. То есть я, конечно, ездила. И в Москве твоей была, и в Питере, и в Новосибирске. И ноутбук у меня есть, еще покруче твоего, кстати. А Журавлики – это академгородок. Просто он такой… как бы засекреченный. Ну там, военные исследования, оборонка. Поэтому у нас вместо адреса почтовый ящик, а на карте лес один и сплошные елки. Типа государственный заповедник.

Аня не особо вникала в Лёкины объяснения. Из всего сказанного алчущий мозг мгновенно выхватил основное.

– Ноутбук… то есть у вас там есть интернет?!

– Ясное дело!

– Не может быть! Лёкочка, миленькая, родненькая, дорогая! Скажи скорее, отсюда до ваших Журавликов далеко? Автобус к вам ходит? Меня туда вообще пустят?

– Легко! Скажу, что моя подруга, и пустят. Честно говоря, это не близко, хоть и не так далеко, как Москва. Слушай, а давай ты со мной поедешь в выходные? Вымоешься хоть по-человечески, а то здешние душевые я уже видела, в сети повисишь. Как раз папа мой на машине нас заберет.

– Правда, можно? – Перспектива помыться в настоящей ванне казалась Ане сейчас неправдоподобно радужно-лучезарной. Настоящая ванна! С горячей водой и пеной! Интересно, продается ли в Журавликах пена для ванн? Но главное, конечно, вайфай!

– Да ноу проблем! И мне веселее будет! А то я теперь дома все одна да одна. Братья-сестры повыросли и поразъехались кто куда.

– А почему тебя ко мне на первый этаж поселили? У тебя что, тоже собака? А где она?

– Собака? Ну не-ет. У меня не собака. Боюсь, моя скотинка здесь не поместится!

Лёка кивком головы указала на небрежно брошенные за кровать потник, седло и уздечку.

– Мой Дарюха будет жить на конюшне.

– Лошадь? – завистливо уточнила Аня.

– Почти что. Пони. Но все равно он слишком большой, чтоб держать его в комнате. А на первый этаж меня поселили потому…

Она не договорила. Раздался резкий стук в дверь.

– Ань! – прокричал Лизин голос. – Ты на ферму пойдешь? А то давай собирайся. Уже почти два. А туда идти как бы не десять минут.

– А мне так и все двадцать пять, – мрачно пробурчала Лёка, тщательно зашнуровывая на ноге уродский ортопедический ботинок с высокой подошвой. – Потому что я, видишь ли, до кучи еще и хромаю. Из-за этого-то меня на первый этаж и вселили.

* * *

От Учгородка ферму отделяли полтора километра широкой проселочной дороги, вьющейся между полями, на которых что-то желтело, колосилось и отчаянно кололось, если забиралось в обувь или под одежду. «Овсы», – пояснила Лиза, а Костя мечтательно облизнулся.

Пока они шли, он нет-нет да и наклонялся, срывал то справа, то слева колосок, высыпал на ладонь жесткие семена и по одному тщательно перетирал их зубами. Прям как семечки!

– Попробуй! – предложил он Ане и тоже отсыпал ей горсточку.

Она попробовала и в самом деле ощутила какой-то вкус. Определенно, семена овса насыщали, вот только жевать приходилось долго. Лизка вон тоже не удержалась и сорвала колосок.

– Жалко, горох весь уже убрали, – посетовала она. – Вон за тем пригорком гороховое поле как раз. Раньше, как на ферму идешь, обязательно туда хоть на пять минут завернешь, не удержишься.

– Да ну его, горох этот! – Костя сплюнул сквозь зубы шелуху. – Живот от него только пучит.

– Зато сладкий!

Они свернули и с пригорка увидели наконец цель своего путешествия.

Ферма имела форму креста, все четыре перекладины которого представляли собой длинные одноэтажные строения. По сторонам каждого из них тянулись загородки для выгула. В каждое из