Сказка о городе Горечанске - Ольга Владимировна Фикс Страница 7

К счастью, выбраться из трясины оказалось куда более реальным делом, чем добраться до прудика, который – вот же зараза! – по-прежнему маячил всего в двух шагах от нее. Ане оставалось лишь перепрыгнуть с кочки на кочку, а там уж и твердая земля. Она прикинула расстояние, примерилась, оттолкнулась ногой…

Из-под кочки высунулась мерзкая зеленая лапа, сцапала Аню за лодыжку и дернула за собою на дно, в мерзкую холодную жижу.

– Помогите! – завопила Аня, силясь удержаться на поверхности воды. Но зеленые пальцы, безжалостно стискивали ей ногу, утягивая на глубину. – Кос-тя-а-а! – прокричала Аня из последних сил, уходя с головою в омут.

* * *

– Ну и откуда я, спрашивается, должон знать, что она из ваших студентов? На морде у ней не написано. Мое дело маленькое, я сюда для охраны приставлен. Вижу, прется кто ни попадя – стало быть, пресечь надо. Ты, Костян, сам сообрази – ведь ежли каждый станет с немытыми ногами в заповедный водоем лезть, что тогда будет-то? Тут же уникальный биоценоз! Нигде в мире больше такого нет! Сюда ж со всей земли вороны слетаются. Вроде вы уж не дети, должны б, кажется, соображенье иметь.

– Ну, прости, Мокеич, не уследил. Но и ты тоже хорош! Зачем же сразу топить?! Не мог сперва просто попугать для острастки? Все-таки человек живой, не гнилушка.

– А нам без разницы, человек или другое чего. Не велено никого ни впущать, ни выпущать – вот и весь сказ. Это уж я тебе, Костя, одолжение великое делаю. А ну брысь отсюда подобру-поздорову! И другим закажите, чтобы ни ногой! Слыханное ли дело – в водоем с мертвой водою за здорово живешь купаться шастать!

– Глаз с тебя нельзя спустить! На секунду задремал – и вот! Тебя мама не учила: не зная броду – не суйся в воду?

– Но я же умею плавать…

– Что, и в серной кислоте тоже? Водяному нашему по барабану, умеешь ты плавать или нет. Он тебя раз в охапку и стал топить.

– Костя, но почему-у? Что я ему сделала-то?

– Что-что. В заповедный водоем залезла.

– Так ведь не залезла же! В него вообще, по-моему, залезть нельзя. Он же убегает все время! Прям как живой. Костя, он что, и правда живой?

– Он-то живой. А вода в нем мертвая. Да похоже, недостаточно резво он от тебя удирал. Вон Мокеич-то как всполошился! Видно, всего каких-то пары шагов тебе не хватило. Ну, ты пришла в себя? Вставай, подымайся. Нам с тобою еще топать и топать.

Аня попыталась наступить на правую ногу, но, скривившись от боли, рухнула обратно в траву.

– Что? Что такое? – встревожился Костя.

– Кость, он мне, кажется, щиколотку потянул, водяной этот.

– Ух ты еж твою двадцать! – Костя огорченно пощупал припухшую и горячую Анину ногу, присвистнул, хлопнул себя по лбу и куда-то на пару минут ускакал.

Вернулся он с какой-то зеленью в руках, которой, тщательно размяв, обмотал со всех сторон Анину ногу.

– Заживи-трава, – пояснил он. – Арника форте. Не переживай. Каких-то сорок минут – и будешь как новенькая.

– Ну спасибо! А эти сорок минут мы, что ли, здесь проторчим?

– Вот на это у нас как раз нет времени! Меня дома с хлебом ждут, да и тебе особо некогда прохлаждаться. Ты ж еще сегодня в общагу хочешь вселиться? Ну там белье получить, матрас, одеяло?

– Хочу. – Аня улыбнулась, чувствуя, как боль в ноге постепенно ослабевает. – А что ж тогда делать?

– Ну что с тобой сделаешь? Ты верхом ездить умеешь?

– Умею немножечко. В школу верховой езды на ипподроме ходила.

– На ипподро-оме! Постарайся хотя бы не свалиться!

И не успела Аня ахнуть, как Костя подхватил ее и закинул на спину.

– А ну обними меня! Крепче, не стесняйся! А то свалишься – останавливаться подбирать не стану. Ну, ты как там, держишься?

И они поскакали. Да как быстро! Травы, кусты, верхушки деревьев, все, мимо чего они проносились, слилось перед Аниными глазами в сплошную зеленую ленту с редкими пестрыми вкраплениями из птиц, бабочек и цветов. Все ужасы, горести и огорчения сегодняшнего дня разом выветрились из головы. Аня почувствовала себя невесомой.

Вот только Косте она, похоже, невесомою совсем не казалась. Он то и дело принимался ворчать, что она своим идиотским ерзаньем вот-вот собьет ему холку. И руки пусть спустит пониже, на талию. Ишь стиснула грудную клетку, точно клещами. Так ведь и задушить недолго.

На опушке, откуда видны уже были крыши и антенны Учгородка, над которыми возвышалась белая ажурная колоколенка, Костя остановился и решительно ссадил Аню наземь.

– Отсюда пешком пойдешь. Не хватало еще, чтоб меня с тобой на спине увидели. От желающих покататься отбою не будет! Как нога-то? – озабоченно спросил он. – Идти-то хоть сможешь?

Надо сказать, что у Ани теперь, после долгой езды, с непривычки заныли совсем уж другие мышцы. Но и щиколотка еще давала о себе знать. Сделав пару осторожных шагов, Аня оглянулась на Костю.

– Н-да! Ясно все с тобой, инвалидка. Сиди тут, пока я тебе палку какую-нибудь соображу.

И Костя метнулся обратно в лес.

Аня опустилась в траву и стала ждать, с любопытством поглядывая вниз, на раскинувшийся у подножья холма Учгородок. Страшный лес с его чудесами и кошмарами был позади. Можно было наконец-то расслабиться.

Тут кто-то подкрался сзади и резко, больно дернул Аню за ухо. Аня вскрикнула и обернулась. Перед ней стояло странное существо. Тонкие смоляные косички торчали во все стороны от угловатого, словно высеченного из кости, узкого личика. Черные раскосые, глубоко посаженные глаза насмешливо уставились на Аню. Нос походил на древесный сучок. Тонкие серые губы, которые существо то и дело облизывало зеленым остреньким язычком, складывались в бессовестную ухмылку. Длинные узловатые пальцы напоминали сухие ветки. Кожа на них была как у лягушки – зеленоватая, липкая и влажная на ощупь.

– Хи-хи, – сказало существо, дергая Аню за нос и отскакивая. Потом опять за ухо. Потом за косичку. (Дались всем сегодня ее косички!) Тварь напоминала жуткую карикатуру на Буратино и одновременно была похожа и на Мудрого Сверчка. И на что-то еще, тоже откуда-то из детских сказок, что Ане никак не удавалось вспомнить.

– Что, испугалась? Испугалась? – Существо дергало и царапало Аню, всякий раз успевая отскочить так быстро, что Ане даже дотронуться до него не удавалось.

Бумс, отчаянно лая, скачками носился вокруг, но тоже никак не мог его ухватить. Нечисть прям-таки покатывалась со смеху