Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева Страница 12

колен зеленой юбки, которая ниже была вся из огромного количества оборок до самых ступней, лишь слегка прикрывающих тупоносые туфли с красными каблуками. Каблуки эти так отбивали дробь, словно целью их было заколачивать гвозди. А руки ее с кастаньетами то отбивали ритм, то крутились над гордо поднятой головой. И – ни одного взгляда на стоящих вокруг людей, ни мгновенной реакции на мужчин, старательно хлопавших в ритм танца. Танец назывался фламенко, и он сразу покорил Григория. Он и сам бы присоединился к танцорке, но… Слишком важной персоной должен был барон представиться испанскому королю. Так что эти дни он должен и подготовиться, и поселиться где-то, чтобы не уронить достоинство посланнику из Российской империи.

Глава 16. В порту Лиссабона стоят корабли

И тут предстала перед Григорием та, которая увела его в неведомое что-то.

Ему представили вельможных королевских слуг, объяснив, что король нездоров. Генерала, весьма внушительного, который, по-видимому, замещал короля. Затем – старого седого и пузатого правителя Португалии по имени…

И вдруг возникла юная дама небесной красоты. Он не расслышал ее имени, приняв за дочь или сродницу старика, который сразу же пригласил русского посланника в Лиссабон.

– Разве не желаете вы, синьор Строганов, повидать город, от которого отправился великий Колумб и открыл Америку?

– Премного благодарен, я непременно хочу познакомиться с Лиссабоном, – отвечал Григорий в соответствии с этикетом дипломатии. Правда, думается, что смотрел он не на пузатого маркиза, а на его дочь или племянницу.

Музыканты заиграли что-то мелодичное (к счастью, не фламенко) – Строганов, ни секунды не раздумывая, пригласил юную красавицу, украшенную короной из красно-белых цветов, на танец.

Он положил ладонь на ее талию и (так говорят в XXI веке) словно электрическую искру почувствовал во всем теле. Вальс – любимый танец, тут он круче всех, вот уже третий круг делает по мраморному полу, приковывая все взгляды. Еще, еще… Музыка не прерывается, дверь открывается, и наш барон вылетает на гладкую зовущую дорожку и… оба оказываются среди пышных и тесно окруживших их деревьев. Руки сплетаются, и какой-то сладкий, опьяняющий запах охватывает Григория. На поясе ее те же цветы, от них идет тот же запах, волшебный, пьянящий, от которого можно потерять голову. Да еще луна, багрово-красная, со смеющейся физиономией, играет со светом и тенями. Григорий слышит, что судьба не шепчет, а кричит что-то во весь голос…

…Счет времени потерялся, сколько прошло: два, три дня или неделя, – но вот уже Григорий стоял на берегу моря на набережной Лиссабона. Маркиз как раз отправился чуть не на корабле Нельсона. Оказалось, что это не отец и не дядюшка молодой маркизы, а ее муж. Они с юной маркизой идут по берегу близ Лиссабона, и, глядя на море, она рассказывала Григорию о своей жизни. Что маркизу, ее мужу, она давно безразлична, а он ей тем более.

– Лучше я расскажу вам о своей матери. Это была лучшая поэтесса Португалии… Она писала стихи, которые знают и любят многие португальцы.

– Прочтете? – попросил Григорий, перебирая ее пальчики.

Она прочитала на испанском языке, Григорий сразу включился и в ритм, и в смысл стихов.

– А что, если я попробую вам прочитать их на русском?

И он начал читать:

Весны ворота раскрыты настежь,

Уж март стучится в мое окно.

А как-то сердце? Мне все не спится.

Там боль и горечь живут давно.

– Мне так нравится звучание русского языка! Прочтите еще.

Ты каравелла, ты парус белый,

Попутный ветер и мертвый штиль.

Ты вал девятый, ты – компас верный,

Ты – Лиссабона высокий шпиль.

Зашла речь о Дон Кихоте, о Сервантесе.

– Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Это фраза из книги Сервантеса «Дон Кихот».

– А я, я думала, что мы не просто влюбленные, даже страстно, но и друзья верные, как Дон Кихот и Санчо Панса.

Она кладет на плечи ему свою пышную головку, в него вплетен черепаховый гребень, стягивают волосы красно-белые такие же цветы. Вокруг ее головы опять что-то вроде красно-белой короны. Те же цветы, что опьянили его той ночью во время танца. Но у них нет никакого запаха!

– Отчего они не пахнут? – спросил Григорий.

– Ах, дорогой, вы даже этого не знаете. Эти цветы растут только в Бразилии, и они начинают пахнуть только в темноту, когда заходит солнце. В следующий раз я покажу тебе зверька. Очень милого, которого привезли мне из Бразилии. Он такой нежный!

Много ли времени прошло, мало ли, только снова в Мадриде в королевском замке объявлен был какой-то праздник. Король не присутствовал, командовал им генерал… И снова был вечер, и снова был вальс, и снова влюбленные прямо из танцевальной залы прошли несколько кругов вальса и оказались в парке среди теней и света. И снова Григорий захмелел от этого дивного аромата цветов, которые были и на талии красавицы, и в ее волосах. Она прошептала:

– Давайте не будем возвращаться, давайте пойдем танцевать дальше и дальше.

Окончательно закружилась голова у Григория, и он позвал ее:

– Бежим отсюда.

И уже без всякого вальса они побежали по темным аллеям, не понимая куда.

И вот уже снята квартира в Андорре. Потом переезд во Францию. Маркиза ждет своего любимого, а наш дипломат Григорий участвует в переговорах с генералом, который замещает короля, узнает всю обстановку, а она достаточно боевая. Наполеон еще далеко, он то ли под Аустерлицем, то ли еще где. Испанский генерал говорит:

– Мы не пустим сюда Наполеона. Мы ему покажем что такое испанская независимость.

Любовь нагрянула на Григория как выстрел из-за угла.

Глава 17. О Бонапарте в Египте, о нетерпении братьев Строгановых и их общей радости, или Наполеон и его звезда

Война страшна еще и тем, что «аппетит» у генералов увеличивается, когда с самого начала сопутствует удача. Корабль молодого корсиканца вошел в африканскую бухту. Бонапарт легко соскочил на берег, но тут же споткнулся и чуть не плюхнулся в темный плотный песок. Однако успел опереться, чтобы не упасть, на руки, и находчивый, быстрый Мюрат воскликнул:

– О генерал, Африка, можно сказать, уже в твоих руках!

Наполеон оценил Мюрата и столь же находчиво ответил:

– То ли еще будет! Не только Нил, но и долина и сам Моисей будут в наших руках.

Все завоеватели, начиная от Цезаря, не только разоряют захваченные территории,